Что бы это ни было, надо идти дальше, раз пришел. Хоть ничего не обещал профессору, промолчал, но и возвращаться под его печальные глаза не мог.

Вот это и заставляет нас умирать — желание помочь другому человеку, хоть помочь не можешь, и, наверно, что-то еще. Кто-нибудь из умников, наверное, сказал бы: именно это и делает нас людьми. Только это глупость.

Так я себя пытался отговорить, но уже не мог. Что-то во мне изменилось с тех пор, как оказался здесь, и продолжает меняться. Мысли в голове появляются странные. Зачем они мне?

Я вздохнул и шагнул под арку. Снова стало очень страшно, но остановиться не мог. Плохой у нас мир, в нем страшно жить и плохо умирать, потому что не умеем мы ни того, ни другого.

Куда — направо или налево?

Но жить без Насти — это все равно что жить без солнца: уныло, пасмурно и тоскливо.

Направо — черная дыра. Значит, налево. И с чего ей в голову вдруг пришло пойти в лабиринт? Пробовала же, и не раз. И все неудачно. Глупость какая-то. Я делал острожные шажки, все ожидая, как недостаток воздуха бросит меня на колени, а после этого умру в жутких мучениях, ползая по камню как червяк, извиваясь и корчась в муках.

Один, второй, третий шаг — полет нормальный, все системы работают, сбоев нет, недостатка в воздухе не ощущается. Четвертый, пятый, шестой — белесая пелена передо мной стала сгущаться. Мгновение назад едва достигала пояса и вдруг сразу поднялась вверх так, что я оказался в центре плотного тумана, в котором не видно абсолютно ничего.

Я остановился и поднес руку к лицу, но не увидел ее, пока не коснулся своего носа. И то не узнал. Что-то темное из тумана тронуло мой нос. Оказалось, мои пальцы.

Странно и страшно.

А дальше что? Куда идти, если не видно абсолютно ничего? Влажная пелена, отдающая промозглым холодом камня, закрыла мне путь. Что делать? Можно, конечно, продолжать двигаться дальше, только совсем не факт, что буду идти вперед.

Как же много зависит от зрения! Вот закрыли мне глаза, и уже совершенно не ясно, куда идти.

— Настя! — прокричал я. — Настя, это я, Григ, откликнись!

А в ответ — тишина. Этот туман не хуже одеяла прячет все звуки. В больнице для умалишенных ватой стены обивают, чтобы не слышать безумные вопли. И все-таки куда идти?

Я оглянулся, мне показалось, сзади что-то промелькнуло, сделал один шаг, второй и… вышел из пелены.

Практически оказался на том же месте у арки, откуда начал свой путь. Немного постоял, с тоской глядя в лабиринт, а потом развернулся и потащился к профессору. Он взглянул на меня с надеждой, но все прочитал в моем унылом взгляде, тяжело вздохнул и отвернулся.