Крепко связанное веревками, существо прижималось к столбу, глядя на Голта выпученными глазами, сидящими в обезображенной голове. Оно было такое же высокое, как Голт, с могучими толстыми ногами и слабенькими тонкими руками. Это не был человек, но и не лягушка, а какая-то жуткая смесь их обоих размером с человека. Он был покрыт зеленой кожей и имел огромный рот, способный, как ни странно, выражать эмоции. Огромные глаза светились страхом, нет, смертельным ужасом. Мускулистые зеленые ляжки непрерывно боролись со стягивающими их узлами. белый мешочек кожи под горлом пульсировал в такт дыханию. Бесцветный язык, длиной с предплечье человека, высовывался изо рта.

Голт посмотрел на него, а затем, почувствовал неодолимое отвращение от безобразного вида этого существа, отвернулся.

— Боги и дьяволы! — выдохнул Линднер. — Что это за чудовище? На четверть человек и на три четверти — жаба! Клянусь бородой отца, он еще безобразнее, чем полуволк!

Голт повернулся к шушукающей толпе деревенских жителей.

— Кто здесь вождь? — спросил он. Но люди выразили полное непонимание. Голт повторил вопрос на языке Страны Света, и опять никто не откликнулся. Затем он перешел на гортанный язык, и хотя большинство людей все равно не поняли его, отозвался какой-то старик, у которого почти не было лба и седые волосы смешивались с бородой.

С ужасом глядя на меч Голта, он чуть не упал в обморок от страха.

— Скажи, — сказал Голт на языке варваров. — Кто этот народ? Что они здесь делают, и что это? — он показал на это существо, покрытое слизью, которое было привязано к деревянному столбу.

— Мы жители болот, и наша деревня называется Трах. Мы всегда здесь, сиятельный.

— Ясно, — пробормотал Голт. — А что это? — и он опять показал на привязанное чудовище.

— Это Ранах, сиятельный, — старик съежился. — Он был ранен и полз по берегу. Наши юноши схватили его и притащили сюда для развлечения.

— Развлечения?

— Да, сиятельный. Это большой праздник, когда нам в руки попадает Ранах. Он умирает так медленно.

— Что? — Голт удивленно посмотрел на него сузившимися глазами.

— Сиятельный никогда не убивал лягушек? Сиятельный не знает, что когда ноги лягушки поджаривают, они живут, танцуют на сковороде? Разве сиятельный не знает, что если лягушку разрезать на части, то они будут жить целый день и ползать самым уморительным образом? Таковы все лягушки и таковы Ранахи. И теперь мы поймали Ранаха, мы разрежем его на части и будем развлекаться, глядя, как ползают эти две половинки.

— Ясно, — сказал Голт, стараясь не встречаться взглядом со стариком, в глазах которого сиял восторг. — А эти Ранахи опасны? Они рвут ваши сети, крадут рыбу, убивают людей?