Присутствовала здесь и разодетая в пух и прах Нега, источавшая такое презрение, словно находилась она не в обществе людей, а в окружении пресмыкающихся, к тому же заляпанных нечистотами. Рядом с ней стояла, как можно было понять, младшая из сестёр Солор — девушка спокойная, довольно милая и в то же время какая-то ощутимо никакая. Может быть, такой она казалась на фоне Аштии и Неги, обладательниц характеров ярких, хоть и очень по-разному.

Разумеется, здесь присутствовала и разодетая с купеческой пышностью Кариншия. В глазах её завлекательно полыхало злорадство напополам с восторгом.

— Ну наконец-то! — потирая руки, сказала она, обернувшись ко мне. — Наконец-то я увижу, как Аштия опустится на колени перед мужчиной. Не одной же мне унижаться.

— Как понимаю, у вас публичное выражение почтения перед супругом в день свадьбы не считается унижением! — Я изумился сам себе, с ходу выдав подобную замысловатую фразу. — Она-то перед мужем склонится. Не то что ты — перед женой.

Меня окинули разъярённым взглядом, но её бешенство больше не могло меня трогать. Теперь я ей не телохранитель, нервы она мне в будущем мотать не сможет.

Услышав вой труб и россыпь барабанной дроби, гармонично сыгравших в унисон с исходной мелодией, я вытянул шею, высматривая жениха и его спутников, которые без спешки шагали к увитому зеленью и цветами помосту. Кто из них — будущий супруг госпожи Солор, сообразить удалось не сразу, но когда сообразил, понял, что уже не однажды видел этого мужчину. Да-да, командир гвардейского имперского корпуса. Даже сюда он явился не в парадных одеждах, а в доспехах.

Его можно понять: только своей службой он и мог сравниться с окружившими его аристократами, происхождением же — нет. Если я правильно понял мироощущение местных, этот момент для них чрезвычайно важен — быть ровней тому, с кем взаимодействуешь. Если уж не в полной мере, то хоть отчасти. В каком-то аспекте. Хоть условно, но быть.

Он остановился у подножия лестницы, ведущей на помост, где уже ждала Аштия. Сбросил на руки сопровождающим плащ, передал им меч, стал подниматься… Когда распахнулись замковые двери и на помосте появился император, Раджеф Акшанта как раз достиг верхней ступени, склонился перед правителем, как и все мы, присутствующие. Публика, запрудившая всю площадь, кроме двух узких ковровых полос и пространства вокруг них, тоже приветствовала его величество единообразно — сперва поклон, потом крики и рукоплескания. Наверное, местным народом хорошо управлять. Они все на одной волне.

Гвардейские линии, отделившие толпу от ковров и усыпанной цветами брусчатки, громыхнули оружием о щиты. Величественно и красиво. Загрохотали и смолкли барабаны. Даже не видя лица Аштии, я догадался, что она улыбается. Женщина сделала шаг навстречу жениху и сделала движение опуститься на помост, застеленный коврами.