Аштия взглянула на меня с улыбкой.

— Вот уж не думаю. Возиться с капризной бабёнкой — кому из мужчин понравится?

— Может, тому, кто в неё влюбится?

— Не намекаешь ли ты?..

— Избави боже! У меня всё в порядке в семейной жизни.

— Ну и хорошо. Деньги твоей жене выплачивали аккуратно? Вот и замечательно… Как смотришь на то, чтоб возглавить пехотное подразделение обхода? Эти войска предназначены для разных операций, но, как правило, им поручается проводить рейды по тылам противника, вести разведку, брать потайные ходы из замков и городов и так далее? Твоя необычность и нестандартный взгляд на ситуацию там могут быть чрезвычайно полезны. Что скажешь?

— А я решил, что моя судьба — шестая пехотная группа.

— Ну, на шестую группу я всегда найду офицера. А тебя надо использовать рационально. Разумеется, понимаю, что сразу ты ответить не можешь, тебе нужно ознакомиться с вопросом. Вот там, в соседней комнате, устраивайся в кресле. Вот вода… Вот бумаги. Изучай. Ты ведь читаешь по-нашему?

— Только если написано разборчиво.

— Там написано разборчиво. Если что-нибудь понадобится, можешь обратиться к кому-нибудь из слуг. Если будут вопросы, спрашивай. Я буду здесь сидеть, разбирать бумаги. Одних счетов за время моего отсутствия набралось столько, что полдня подписывать придётся. И не только счетов.

— Конечно. — Я принял из её рук толстенную папку и устроился в соседней комнате в уютнейшем кресле, рядом с графином воды и печеньем в вазочке. Шрифт оказался не просто разборчивым — чётким. Видимо, бумаги были не написаны, а отпечатаны. Я проползал по строкам взглядом почти так же бегло, как у себя на родине читал по-английски. Даже, пожалуй, увереннее. И с каждой страницей становилось только легче.

Некоторое время тишину нарушал лишь шорох бумаг у меня и в комнате по соседству, сдержанный шум просыпающегося большого дома да щебет птиц и шелест крон за окном. Счастье, что окно выходило в сад, а не на улицу, иначе спектр слышимого был бы намного богаче.

Потом по полу надменно простучали женские каблучки. «Кариншия?» — подумал я. Супругу Аштии я после возвращения ещё ни разу не видел.

— Ты, наконец, соизволишь уделить мне немного внимания? — осведомился незнакомый мне женский голос, неприятный, потому что очень раздражённый, явно склоняющийся к разведению тут классического яркого скандала.

Зашуршали бумаги, должно быть, аккуратно складываемые в стопку.

— А ты имеешь сказать мне что-нибудь очень важное? — лениво осведомилась Аштия. — Настолько важное, что оно значит больше, чем первоочередные дела графства?