Эскадрилья, поспешно разворачиваясь, ложилась на обратный курс. Однако внутри громадных фюзеляжей оставалось некоторое количество бомб, и хакеры продолжали развлекаться, наводя их на гарнизоны расквартированных повсюду заокеанских дивизий.
***
Оибисты легонько отмечали победу, когда в кабинет Давыдова вошел заместитель министра. На экране как раз светился материал о том, что правительства европейских стран заявили Вашингтону решительный протест, требуя немедленно прекратить удары по союзникам.
— Твоя работа? — спросил генерал.
— Чья же еще! — Злобный Дьявол ощетинился. — Имел полное право. Санкционировав ковровое бомбометание, НАТОвские фюреры нарушили джентльменские правила игры, то есть сняли запреты на серьезные ответные меры с нашей стороны.
— Не кипятись…— Замминистра усмехнулся. — Я же не требую с тебя объяснительных записок. Все правильно: сейчас не девяносто девятый год, произвола и диктата мы больше не потерпим.
Обрадованный такой реакцией начальник отдела, не довольствуясь предложенным пальцем, поспешил откусить всю руку:
— У меня есть просьба — не слишком ругать нас, если мы пойдем на жесткие контактные удары.
— Можно подумать, что перенос удара на Польшу был мягким контактом, — засмеялся генерал.
Когда он ушел, Давыдов сказал в селектор:
— Поздравляю, детишки, дождались. Теперь мы можем мочить их где угодно и как угодно. Хорошо бы на прощание проклятому «Мерримаку» корму накрутить. Есть идеи?
— Есть, — ответила Галина.
***
Черное море. Крейсер «Вильна Украина».
Остатки украинского флота — «Вильна Украина» и три малых корабля ходили кругами у выхода из Керченского залива. По ту сторону каменной гряды расстилалось открытое море, где их караулили сильно поредевшие в числе вражеские эскадры. Собравшиеся на спардеке офицеры в сотый раз обсуждали события трех военных дней, сопоставляя потери сторон. Безмолвным судьей этих споров была обширная пробоина, оставленная в надстройке сегодняшней бомбой.
Капитан второго ранга Иваненко, старший офицер крейсера, скорчив свирепую рожу, сказал недоуменно: