Марат посоветовал раздраженно:

— А вы решайте, пока не поздно. Если решать придется мне, я ведь и ошибиться могу.

Помрачнев, Грайс отстраненно проговорил:

— Мы все способны ошибаться, но в данном случае цена ошибки будет невыносимой. Трудно решиться на войну и мятеж, но глупо отсиживаться под пальмами своего островка в надежде, что большие державы перемолотят друг друга, а к нашему берегу волны прибьют корабль с сокровищами… — Сенатор вздохнул. — Народ обозлен, измучен коррупцией, нищетой, бездарностью правителей и оппозиции. Движение «Поможем Освободителю» — лишь первый цветочек. Если Зунг Бассар, вернувшись, позовет на войну и даст нормальное оружие, в его армию запишутся десять, двадцать, тридцать миллионов. Эта орда вдребезги разнесет полгалактики!

Бентуров сказал негромко и примирительно, словно хотел успокоить сенатора:

— Участие в справедливой войне облагораживает нацию.

«Так это в справедливой, — подумал Ирсанов. — Да и то лишь в случае, когда участники войны понимают ее справедливый характер. Способны ли наши люмпены прочувствовать высокий смысл борьбы за правое дело? Для миллионов обитателей социального низа война станет отдушиной, в которую можно выплеснуть накопленную злобу. И мы, подобно орде киллер-панков, пойдем от звезды к звезде, сея смерть и разрушение».

Ближе к вечеру позвонила Лодда, ошеломившая новостью: досрочно завершена трасса, соединившая Солнечную систему с Альфой Центавра, и портал уже выведен в трехмерное пространство, но не желает работать.

— Вы были чрезмерно подозрительны, — возмущенно заявила гунадская дама. — Робот-прокладчик объявил, что канал будет завершен лишь в присутствии некоего Марата Ирсанова.

— Это еще зачем? — забрюзжал Марат. — Я вполне мог бы посмотреть церемонию по видео, не выходя из дома.

— Придется лететь, — мрачно заявила Лодда. — Вы сами, еще до стирания памяти, вложили в робота подобную программу. Наверное, боялись, что мы захотим вас обмануть.

— Вполне могли захотеть…

Криво улыбаясь, она поведала, что Намнуну слишком мелкая фирма, чтобы нарушать обязательства. Раз договор с Ирсановым подписан, человеку нечего бояться.

Час спустя нагрянули новые гости. Марат без труда узнал молоденького Венсана Шаброля. Лицо второго посетителя тоже казалось знакомым, но пришлось напрячь память, прежде чем Ирсанов вспомнил: это был Лоуренс Эберт, которого церковь собиралась проклясть как лжепророка.

— Мы разобрались в ваших записях! — сияя, словно только что лишился девственности, воскликнул Шаброль. — Это гениально просто! Все мы — толпа кретинов, если сами не смогли додуматься…