— Благодарю вас, господин фельдмаршал. — Майор Лаш бросил ручку и энергично вскочил. — Иногда мне кажется, что легче было завоевать Индию, чем теперь править ею.

Модель закатил глаза.

— Без тебя знаю. Лучше распланировать десять новых кампаний, чем прозябать здесь. Уж скорее бы из Берлина прислали людей, обученных административной работе в колониях.

Бар был устроен по образцу английских пабов. Он был темный, тихий, обитый ореховым деревом; на стене доска для метания дротиков. Однако за стойкой стоял немецкий сержант в серой полевой форме, а температура, несмотря на лениво вращающийся на потолке вентилятор, приближалась к тридцати пяти градусам по Цельсию. И если первое еще было возможно в оккупированном Лондоне, то второе — нет.

Модель быстро сделал глоток, еще один, а потом начал пить уже медленнее, смакуя напиток. Тепло растеклось по телу — тепло, не имеющее ничего общего с вечерней жарой. Немец откинулся в кресле, сложил пальцы «домиком» и заметил:

— Какой длинный день.

— Да уж, господин фельдмаршал, — ответил Дитер. — После стычки с наглецом вроде этого Ганди любой день покажется длинным. Мне редко приходилось видеть вас таким сердитым. — Учитывая характер Моделя, это заявление дорогого стоило.

— Что? Ах да, Ганди. — В тоне Моделя не чувствовалось раздражение, скорее задумчивость, и Лаш с любопытством посмотрел на командира. — На мой взгляд, он стоит дюжины ординарных людишек.

— Ганди? — Адъютант уже не пытался скрыть своего удивления.

— Он честный человек. Говорит, что думает, — и будет действовать соответственно. Я могу убить его… Однако переубедить его нельзя. — Модель сделал еще глоток шнапса. И как будто засомневался, не зная, стоит ли продолжать. — Знаешь, Дитер, после его ухода у меня было видение.

— Видение? — Теперь в голосе Лаша явственно прозвучала тревога.

Словно прочтя мысли своего адъютанта, фельдмаршал криво улыбнулся.

— Нет, нет, я не собираюсь давать зарок не есть мяса и носить сандалии вместо сапог. Просто мне вдруг померещилось, что я римский прокуратор, внимающий проповеди раннехристианского священника.

Лаш вопросительно вскинул бровь. Подобные размышления были не в духе Моделя, человека здравомыслящего почти до тупости и законченного материалиста — весьма ценные качества для штабного офицера. Поэтому, исследуя неожиданно открывшиеся ему глубины, майор действовал с известной долей осторожности.

— И как, по-вашему, чувствовал себя римлянин, столкнувшись с человеком такого типа?

— Чертовски сбитым с толку, я полагаю. — Похоже, Модель вернулся к своей обычной манере разговора. — И, между прочим, только потому, что он и его товарищи не знали, как поступать с такими фанатиками. Мы с тобой сегодня христиане. Вот так, Дитер.