Я знал, что мы все ближе и ближе к дому. Мы уже добрались до дамбы и поехали по ней. Я подпрыгивал от радости. Даже плечо закололо. Я смотрел вперед. Бад почему-то начал тормозить.

Потом остановился. Вышел.

Оказалось, впереди огромная дыра. Будто великан сошел с ума и проломил дамбу.

БАД

БАД

Вокруг дыры валялись куски покореженного и оплавленного металла.

Странный такой метал. Твердый, но легкий.

Турок нашел кусок, на котором что-то написано не по-нашему. Я таких букв в жизни не видел.

Обдумываю, как перебраться на ту сторону.

Турок

Турок

Волны накатывали на берег, урчали, как животное, и прятались в желтый песок, оставляя на нем то бревно, то обломок, то труп — неохота было всматриваться чей. Вроде как под дамбой жил большой зверь, сейчас он проснулся и хочет выбраться из берлоги, чтобы посмотреть на белый свет. Так казалось.

Бад протянул мне кусок искореженного металла. Я едва взглянул и сразу сказал: «По-русски написано».

А Анжела тут как тут:

— Ты почем знаешь? Ты же по-русски ни бельмеса.

— Я учил русский когда-то, — говорю. И это чистая правда — учил, хотя и недолго.

— Черт подери. — Бад сплюнул.

— Какая разница — по-русски, не по-русски, — влез мистер Акерман. Главное, все это время он просидел на заднем сиденье и, видно, боялся, что его уважать перестанут.

Анжела взяла кусок, повертела в руках.

— А вдруг он радиоактивный? — вскрикнул Джонни.