— Почему? — спросил Де Франко. Он спятил, он совершенно спятил и уснул где-нибудь на пригорке, или эльфийский газ добрался до него сквозь открытые вентиляционные отверстия — дал маху, не надо было включать открытую циркуляцию, и теперь умирает где-то под кустом, а вовсе не говорит.

Эльф вскинул связанные руки.

— Я пришел сюда, чтобы найти тебя.

Произношение не было безукоризненным. Оно было таким, на какое способен эльфийский язык. В нем таилась музыка. А Де Франко стоял и таращился на него, потом наконец махнул гранатометом на вершину холма.

— Давай, — сказал он, — шагай.

Пленник безропотно зашагал в том направлении, куда указал Де Франко.

— Что я такого сделал, что всегда делают люди? — спрашивает Де Франко эльфа, и в его серьезных глазах цвета моря что-то теплится, меняясь. Возможно, веселье. Или страдание.

— Ты стрелял в нас, — говорит эльф своим мягким певучим голосом. — А потом остановился и не стал убивать меня.

— Это было предупреждение.

— Чтобы мы остановились. Так просто.

— Господи, а вы что подумали?

Что-то снова мелькает в глазах эльфа. В глубине они золотистые и серые. А уши у него нервно подрагивают.

— Де Франко, Де Франко, вы до сих пор не понимаете, почему мы воюем. А я не совсем понимаю, что было у тебя на уме. Ты говоришь мне правду?

— Мы никогда не хотели воевать. Это было предупреждение. Господи, да даже животные понимают, что такое предупредительный выстрел.

Эльф моргает. (А в соседней комнате кто-то ерзает в кресле и клянет собственную слепоту. Агрессия и птицы. Другой тип реакции. У всей экосистемы.)

Эльф разводит руками.

— Я не знаю, что у тебя на уме. Никогда не знал. Что мы можем знать? Что ты оказался там по той же самой причине, что и я? Да?

— Не знаю. Я даже не знаю этого. Мы никогда не желали войны. Хоть это-то ты понимаешь?

— Вы хотели, чтобы мы остановились. Так мы говорили вам то же самое. Мы посылали корабли отстаивать территории, которые принадлежали нам. А вы продолжали прилетать туда.