— Это Франк, — сказал Джейк в переговорник на волне базы. — Он в порядке, привел одного, живого. Черт, видели бы вы этого поганца.

III

III

— Я тоже боялся, — говорит Де Франко. — Я думал, может, у тебя бомба или еще что. Мы боялись, что ты убьешь себя, если кто-нибудь тебя тронет. Вот почему мы все это время продержали тебя снаружи.

— A-а, — откликается эльф и изящно взмахивает руками, — A-а. Я думал, это чтобы разозлить меня. Как и все остальное, что вы делали. Но ты сидел со мной. И это вселяло надежду. Мне хотелось пить, я надеялся получить питье. В основном об этом и думал.

— Мы слишком много думаем — эльфы и люди. И мы, и вы слишком много думаем. Господи, да дал бы уж я тебе воды. Полагаю, никто даже и не подумал об этом.

— Я бы ее не взял.

— Черт подери, почему?

— Только если бы ты тоже выпил. Только если бы ты поделился тем, что у тебя было. Понимаешь?

— Боялся, что отравим?

— Нет.

— То есть просто я должен был ее отдать?

— Поделиться. Да.

— Гордость заела?

И снова эльф касается руки Де Франко, которая лежит на столе, — робкий, деликатный жест. Уши эльфа дергаются, опадают и снова поднимаются, подрагивая.

— На этом мы всегда заходим в тупик. Я все равно не могу понять, почему вы воюете.

— Черт подери, а я не понимаю, почему ты не можешь понять, зачем человек дал бы тебе попить. Не чтобы оскорбить. Не чтобы что-то доказать. Господи боже мой, ты когда-нибудь слышал слово «милосердие»? Вести себя порядочно, чтобы не забыть, к черту, о порядочности и не превратиться в зверей!

Эльф смотрит, долго и серьезно. Его маленький рот знает немного выражений. Он тщательно выговаривает слова.

— Так вот почему вы мурыжили нас так долго? Чтобы показать нам свою сдержанность?