— Я… — сказал эльф, и его изображение на экране почти ничем не отличалось от того, как он выглядел на холме, с прямой спиной, в своих алых одеждах, — только веревки, которыми эльфы связали ему руки, оставили багровые отметины на его запястьях, на молочной белизне его кожи. — Я говорю достаточно ясно, нет?

Армейский говор производил странное впечатление в изящных эльфийских устах. Губы у эльфа были не такие подвижные. Голос у него был модулированный, певучий и время от времени терял свою бесстрастность.

— Очень хорошо, — сказал ученый, мужчина в белом комбинезоне, сидевший в белой стерильной комнатке за небольшим столиком напротив эльфа со связанными спереди руками. Камера показывала обоих, эльфа и смуглокожего ксенолога из Научного бюро. — Насколько я понял, вы учились у пленников.

Эльф, казалось, устремил взгляд в бесконечность.

— Мы больше не хотим воевать.

— И мы тоже. Вы поэтому пришли?

Мгновение эльф разглядывал ученого и ничего не говорил.

— Как называется ваш народ? — спросил ученый.

— Вы зовете нас эльфами.

— Но мы хотим знать, как вы сами себя называете. Как вы называете эту планету.

— Зачем вам это знать?

— Чтобы уважать вас. Вы знаете такое слово — «уважение»?

— Я его не понимаю.

— Потому что то, как вы называете эту планету и самих себя, и есть название, правильное название, и мы хотим называть вас правильно. Разумно?

— Разумно. Но вы ведь тоже называете нас правильно, разве не так?

— «Эльфы» — выдуманное слово, с нашей планеты. Миф. Миф, понимаете? Выдумка. То, чего не существует.

— Но теперь существует, разве не так?

— Вы называете свою планету Землей? Большинство людей называет так.

— Как назовешь, такое и будет название.