— Дай угадаю. Центр круга — база?
— Да. Если т-точнее — оранжереи.
Я фыркнула. Ну еще бы: это там, где возится какая-то крупная дрянь.
— К-как выжившие? — спросил Синдзи.
— Как найдем — скажу.
В эфире повисла нехорошая тишина.
— Эээ… — выдавил наконец Синдзи. — Т-ты только что прошла мимо одного… А т-теперь и Рей.
Я остановилась, упала на колено и описала стволом широкую дугу. Рей тоже притормозила и теперь загадочно молчала слева и чуть позади. Сердце пока еще оставалось в грудной клетке, но это ненадолго. Повторяй про себя: чертовы нервы, чертовы нервы…
— Синдзи, — позвала я. — Сканеры не сбоят?
— Н-нет.
— Я тоже ничего не вижу, — отозвалась Аянами. — Но в коридоре странный переменный фон.
Радиация и впрямь скакала — на несколько микрозивертов в минуту, но это не может обмануть сенсоры фрегата, вот прямо никак-никак не может. И тем не менее. Коридор словно бы пульсировал, мое сердце рвалось ему навстречу, в горле стоял шипастый комок — и все это происходило одновременно и со мной.
Лучи света, как назло, выхватывали из темноты кровавые мазки по стенам и на полу, зеркальное забрало шлема Рей, в памяти снова дрожью отозвались объеденные тела. Я скрипела зубами, понимая, что могу сорваться в кромешную панику, что вот-вот все охватит ужасная мысль… Нет-нет-нет-нет!
Черт.
Что делает инквизитор в аномальной ситуации? Оценивает обстановку. А что делает сумасшедший инквизитор? Вот-вот. Он проверяет, не глючит ли его. Я сцепила зубы и принялась вспоминать свои действия, логику мира, последовательность событий, а цепочки сами потянулись в прошлое, соединяя отдельные моменты.