— А что в хуторке?

— В хуторок мы не входили, с полчаса понаблюдали издали. Кто-то там есть. Дымом пахнет.

— Ладно, — поднялся Калита, — идем на хутор. Оружие держать наготове. Мало ли что! Но, как всегда, без фанатизма. Не дай бог кого-нибудь зацепим. Хлопот не оберешься.

Они пошли.

Дом стоял на пологой стороне холма, в старом саду. Наверное, хозяин был старым или больным, потому что земля в под деревьями была сплошь усыпана гниющими яблоками, а дом обветшал. Калита понюхал воздух. Действительно, печь топилась совсем недавно, должно быть, с ночи.

— Командир! Командир! — горячо зашептал в динамик Жора Мамыра. — Хозяйка появилась.

— Где?

— С моей стороны. По воду пошла.

— Чачич, за мной! Шлем только сними, а то напугаем всех.

Они пробежали двор. Хорошо, хоть собаки не было. И очутились на крыльце. Калита потянул дверную створку. Дверь скрипнула и поддалась. Изнутри пахнуло теплом и едой.

Вначале они попали на веранду, где под лавками на полу были рассыпаны яблоки, потом через темные сени — в чистую горницу.

— Вот те на! — удивился Чачич, опуская автомат.

Стол ломился от еды. Здесь было все: и соленые, и свежие огурцы, и картошка с мясом, посыпанная укропом, и самогон в бутылке, заткнутой кукурузным початком, и пахучий домашний хлеб, нарезанный по-крестьянски большими ломтями, а еще квашеные помидорчики, капуста, сметана в чашках и отварная курятина.

Калита тоже опустил оружие. У обоих потекли слюнки.

— Пожалуйте, гости дорогие! — дверь в глубине комнаты распахнулась, на пороге стояла Молодуха, из-за ее плеча виновато выглядывал Жора.

— Картина Репина «Не ждали», — прокомментировал Калита. — Это что ж, все для нас? — спросил он, словно все происходящее было в порядке вещей.

— А для кого? — удивилась Молодуха.

Была она высокой, статной. С яркими губами и огромными глазищами. Господи, подумал Калита, усаживаясь на почетное место во главе стола, где же вас делают такими?

Молодуха села от него по правую руку и первым делом налила каждому по большой чарке. Только они за них взялись, как Жора закричал:

— А Андрюха? Вот же его место!