— Осторожно! — предупредил он заплетающимся языком. — Это все, что осталось от моей жены.

Открывая косметичку, Костя ожидал увидеть, все, что угодно, вплоть, до крохотного трупика жены Березина, но обнаружил лишь косметические принадлежности и со страхом взглянул на себя в овальное зеркальце. На него глядел совершенно незнакомый человек: загорелый, с чуть ошалевшими глазами. Уши у него были красными, а губы пунцовыми. Фу-у-у… понял Костя, выздоровел. Даже рука перестала ныть. Он осторожно пошевелил ею и тут увидел в зеркале, как Бараско подает ему странные знаки.

Костя побежал, но не к нему, а прочь, потому что на высоте метров трех вдоль дороги спокойно и размеренно плыл, жужжа, «рок судьбы». По поверхности бочки-контейнера пробегали голубоватые искры, готовые превратиться в смертоносные молнии.

Костя свернул влево. «Рок судьбы» поплыл ему навстречу. Костя поменял направление и побежал вправо по склону горы. «Рок судьбы» повторил маневр. Костя прибавил скорости, но понял, что ему не избежать встречи, упал, обхватил голову руками. Бочка-контейнер приблизилась, жужжа, как пылесос. В какой-то момент Костя перестал что-либо соображать, потому что, казалось, жужжание приникло ему в череп и высасывает последние силы.

«Бах!» «Бах!» Бараско попытался отвлечь на себя внимание «рока судьбы» и выстрелил по нему дважды из подствольника. Но, как известно, «рок судьбы» на подобные выстрелы не реагирует.

Вдруг кто-то заорал над ухом у Кости:

— Вали отсюда, дерьмовая жестянка!

Пьяный Березин набрался храбрости и поносил «рок судьбы» самыми последними словами.

Пару раз «рок судьбы» замирал, словно выбирая, кого поразить, а потом вдруг вывернулся наизнанку, и на Костю посыпался самый разнообразный хабар. Случилось то, что случается раз в сто лет, если не реже — «рок судьбы» подарил человечеству шикарный хабар.

Бараско с Березиным передрались из-за какой-то маленькой гантели. Гайдабуров, между тем, стащил у них из-под носа хабар, похожий на бутылку, открыл ее и, не долго думая, выпил содержимое. Бараско с Березиным перестали ссориться и с ожиданием воззрились на него. А Гайдабуров, моргая глазами, прислушивался к себе, потом шмыгнул носом и сказал, протягивая им бутылку:

— Наш спирт лучше! Никто не хочет?

— Ты что, звезданулся? — спросил Березин, щека его дергалась от возмущения. — А вдруг это тормозная жидкость какого-нибудь звездолета?

— Да нет, — уверенно возразил Гайдабуров, — на тормозную не похоже. Тормозную я пил. Какой-то ликер типа «шартрез».

— «Шартрез» — это порода кошек, — со знанием дела сообщил Бараско.