Дьяк кивнул.

– А для меня, – сказал он, – и медведь и человек – одинаковые сущности, составляющие понятие опасности, что и делает их в моих глазах врагами. Я не испытываю сомнений, если мне нужно убить человека, только потому, что это ЧЕЛОВЕК. Он не такой же, как я; он мне не брат и не сородич. Поэтому я не отделяю вампиров от людей по принципу «зло – добро». Первые могут быть благородными созданиями, чуждыми неоправданной жестокости, так же, как вторые могут уничтожать себе подобных лишь для собственного удовольствия. Распределение на своих – чужих свойственно каждой расе, потому что иначе исчезает единство, члены общины разбредаются, утрачивая внутренние связи, и раса становится слаба. Поэтому люди, эльфы, гномы, оборотни, тролли, огры, вампиры и все остальные приписывают себе исключительное право на точное знание того, что такое добродетель, и объявляют себя носителями добра, а тех, кто представляет для них опасность, – адептами зла.

К счастью, я могу составлять собственное мнение о том, что хорошо, а что плохо, и подвержен подобным слабостям. Полагаю, в этом мире я одно из самых объективных существ, – Дьяк усмехнулся и с улыбкой взглянул на Ирда: – Вампиры причиняли не так уж много зла в Малдонии. Они питались редко и никогда не убивали просто так. Люди долгие века терпели такое положение вещей. Но для того, чтобы создать империю, мне нужно было сплотить их вокруг одной идеи, а для этого понадобился враг, одержать победу над которым было бы не просто полезно, но и благородно. Люди должны чувствовать, что борются за правое дело, и гордиться тем, что делают. Иначе они испытывают чувство неуверенности, а это первый шаг к поражению.

– И ты сделал врагами вампиров? – догадался Ирд.

Дьяк кивнул.

– Они идеально подходят еще и потому, что их уничтожение освободит дух жителей Малдонии, ведь если они сумеют преодолеть в себе страх перед противником, который до сих пор казался непобедимым, то все остальные враги покажутся им сущим пустяком.

– Умно, – проговорил Ирд, покачав головой, – еще немного, и мне станет жаль вампиров. – Он невесело усмехнулся: – В твоих устах они почти превратились в невинных жертв твоих амбиций.

– Так и есть, – Дьяк кивнул. – И неважно, насколько они сильны и опасны. Поверь, если я берусь за дело, то довожу его до конца. Носферату будут уничтожены, а Бальгон падет и со временем превратится в развалины.

– Мне трудно сочувствовать вампирам. Пусть будет так, как ты сказал.

– Тебе не нужно им сочувствовать, – Дьяк посмотрел Ирду в глаза. – Они всего лишь фигуры на моей доске, а фигурами нужно уметь жертвовать, когда это выгодно. А в шахматах есть только одно понимание выгоды.