Люсио начал дергаться. Лицо Перфекто превратилось в маску боли.

— Я это сделаю, — негромко сказал он. Затем медленно достал собственный мачете и отрезал голову Люсио.

Стоял, глядя на труп, и плечи его дергались.

Потом выражение его лица изменилось — от задумчивой печали к изумлению.

— Он не сопротивлялся! Он был одним из нас! — крикнул он в ужасе и отскочил от трупа. Горе отразилось в его лице и глазах.

Он завыл от боли и упал на колени, как будто только что убил лучшего друга. И оставался на коленях, продолжая кричать. Слезы полились из его глаз, он смотрел на свои руки.

Я видел однажды, как он убивает, и думал, что это ему ничего не стоит. Но на этот раз убийство стоило ему слишком дорого.

Я не мог вынести крика Перфекто. Потрясенный, выбрался назад в гэнкан. Руки дрожали, неровное дыхание вырывалось со свистом. Перед глазами мелькали огненные точки. Я взял чье-то белое кимоно и стер им кровь с колен и рук, потом один пошел по направлению к лагерю.

Дорогу освещал спутник Пекаря, тускло-синий шар. По-прежнему многие наемники находились в домах японцев, слышался их смех.

Схватка с Люсио нисколько не удовлетворила меня. Все ночи в своей юности в Гватемале, когда я бродил по улицам в поисках солдат Квинтаниллы, убивших мою мать, я мечтал о возмездии. Представлял себе, как после завершения мести ко мне снизойдет мир и спокойствие. И точно такого же мира я надеялся достичь, убив Люсио.

Но теперь я чувствовал себя грешником. Снова я зашел слишком далеко — и знал, что за это придется платить. Когда я убил Эйриша, это стоило мне дома и страны. И снова я действовал опрометчиво, и теперь Перфекто будет сидеть в бане и плакать. Я подумал, что могу потерять друга. Если бы он не привязался ко мне, то не убил бы Люсио. Он сделал это, потому что думал, что этого хочу я, что я одобряю это, как одобрил убийство Бруто. Я не мог представить себе такую безрассудную преданность. Но, возможно, я настолько далеко отошел от правильного и разумного, что даже это общество наемников и привязанных химер не простит меня.

Полный мрачных мыслей, я добрался до лагеря, и там меня догнала Абрайра.

— Что ты здесь делаешь? — закричала она, и ее серебряные глаза гневно сверкали в лунном свете. Ее гнев показывает, что я прав, ожидая худшего, подумал я. Я потерял ее. — Перфекто нуждается в тебе! Он полон сознанием вины! Иди к нему! Немедленно!

Я повернулся и пошел назад к городу. На полпути встретил Мавро и Перфекто. Он согнулся и шел медленно, а Мавро держал его за руку. Перфекто громко всхлипывал. Я тоже взял его за руку и почувствовал, как буквально физически его чувство вины переходит ко мне.