Генерал Цугио прикрепил к груди микрофон. Рот его был презрительно искривлен. Он посмотрел на камеры, потом на микрофон у себя на лацкане, словно это какое-то насекомое. Готовился к своему шоу.

Когда мы выстроились колоннами и застыли по стойке смирно, генерал неожиданно поднял голову и словно впервые заметил нас. Выпрямил спину и властно посмотрел на наши ряды, как какой-то король варваров. Начал кричать по-японски, и передатчики в наших шлемах заговорили на испанском:

— Вчера вечером мы в знак дружбы привели вас в свои дома! А вы что сделали? Вы соблазнили наших дочерей!

Поблизости от меня засмеялись.

— Какое высокомерие! — кричал Цугио. — Вы думаете, это весело? Думаете, забавно осквернять нашу кровь? Мы обсудили это на самом высоком уровне! Сам президент Мотоки принял решение: корпорация наняла вас, чтобы вы сражались с ябандзинами, а не вступали в связь с нашими женщинами. Эти три женщины опозорили свой народ, свои семьи и свою корпорацию. Они восстановят свою честь! — И в этот момент словно невидимый стеклянный купол накрыл меня, весь остаток дня я ходил будто во сне, воспринимая окружающее как не имеющее ко мне отношения.

Трое адъютантов Цугио приблизились к трем девушкам в белом и стали перед ними лицом к ним. Один член семьи занял позицию справа от каждой девушки. А слева оказались три самурая в зеленых боевых костюмах, они извлекли мечи и прижали лезвия к шеям девушек. Потом адъютанты протянули каждой девушке по короткому мечу вакидзаси, девушки протерли лезвия и прижали их острием к животу.

Адъютанты что-то негромко сказали девушкам и кивнули. Две из них вонзили мечи себе в живот, а самураи взмахнули длинными мечами и снесли им головы, прежде чем они смогли унизить себя криком.

Третья девушка продолжала сидеть, держа меч у живота. Она посмотрела на труп справа от себя, и стоическое выражение ее лица сменилось страхом. Она уронила меч и начала было подниматься, но стоявший рядом адъютант схватил ее за руки и заставил снова опуститься на колени. Все японцы были явно рассержены и потрясены ее трусостью. К девушке подбежала ее мать и начала что-то настойчиво втолковывать. Она вложила дочери в руки меч и делала движения в сторону живота, показывая, как она должна с ним поступить.

Адъютант еще немного поговорил с девушкой, и та расплакалась. Он снова вытянулся, и все японцы смотрели с ожиданием. Адъютант кивнул девушке, и та воткнула меч в живот, всего на толщину пальца, только чтобы ощутить боль. И самурай рядом с ней тут же отрубил ей голову. Как хорошие солдаты, мои companeros[36] и я продолжали стоять по стойке смирно.