Полетели осколки брони, как береговая галька в бурю; я увидел, как отлетела левая рука одного из артиллеристов ябандзинов, словно сделанная из папье-маше. Машина непосредственно перед нами превратилась в огненный шар, огонь охватил и две соседние машины, водители бросали суда в разные стороны, пытаясь уйти от нашего огня. Я услышал крик, но он доносился не по внутренней связи, и понял, что это от удивления и боли кричат ябандзины. Мы уже были среди них: справа совсем близко машина, полная ошеломленных людей, передний артиллерист исчез, в воздухе обрывки красной брови, словно он только что взорвался; водитель пригнулся к сгоревшей контрольной панели; стрелок с лазерным ружьем склонился вперед, в плече у него кровавая рана; стрелок из плазменной пушки посылает в воздух над нашими головами залпы плазмы; я выстрелил в стрелка с ружьем, и шлем его раскололся и взорвался; потом я схватил самострел, и артиллерист разорвался надвое у пояса. Перед глазами у меня вспыхнуло белое пламя, правый глаз закрылся. Такая вспышка мгновенно сожгла бы радужную оболочку обычного глаза. Я потер глаз рукой — смахнул лазерный залп кого-то из ябандзинов, словно муху.

Машина компадрес перед нами приняла на себя сильный огонь. Задний пулеметчик поворачивался, передний упал. Перфекто опустился на колени, плазма капала с его грудной пластины, до конца схватки он будет прикован к полу. Мы сближались со второй линией противника, и у меня не было времени думать; машина ябандзинов нацелилась ударить по нашей тараном, и я выстрелил дважды, прежде чем снял водителя. Он резко свернул налево и нажал на тормоза, умирая; его товарищи не успели среагировать на этот маневр: одна из соседних машин столкнулась с поврежденной, взлетела в воздух, повисла, как неудачно брошенный диск, и ударилась о землю прямо перед нами. Она взорвалась — и мы оказались перед последней линией ябандзинов.

Машины этой линии уменьшили скорость и находились сейчас в четырехстах метрах от нас. Мы открыли огонь с дальнего расстояния и продолжали стрелять, но они как будто разлетались перед нами, как пушинки одуванчика на ветру; мы еще раз дали залп, оказавшись совсем рядом с ними, — и передо мной уже не было целей. Ябандзины разошлись в стороны, мы проскочили через их третью линию. Мавро бросил пакет с «мексиканским волосом», и тот взорвался за нами; ветер подхватил тонкие голубые хлопья стали. Я тоже отцепил свою бомбу и поторопился бросить ее, и все наши люди стали бросать бомбы. За нами поднялась черная стена.

Слева от нас наемник бросил бомбу, но он был слишком близко, и я понял, что мы глотнем «мексиканского волоса» раньше ябандзинов.