— Идите! Будем сражаться, как люди чести! Победитель продолжит свое задание. Проигравшей вернется домой! — Он расстегнул шлем и бросил его под ноги.

— Что ты делаешь? — прошептала Абрайра.

— Попробую уговорить их сражаться один на один, — ответил Перфекто. — Помнишь? «Прекрасный стиль войны»? Это их обычай.

Ябандзины переглядывались, о чем-то заговорили друг с другом. У всех за поясом торчали вакидзаси, маленькие мечи для харакири. Но только у одного был тати — большой боевой меч.

Один из ябандзинов расстегнул шлем и на ломаном испанском крикнул:

— Вы не знаете наших обычаев, намбэйдзин.[42] Что вы знаете о чести? Вы нарушили традиции и стреляли в нас из пулеметов. Вы хотите продолжить свое дело, но это означает убийство наших жен и детей. Как мы можем допустить это?

Перфекто немного подумал, потом ответил:

— Я не хочу пользоваться нашим оружием. У нас оно лучше, а у вас больше людей. Кто может сказать, что из этого получится. Я хочу сражаться с человеком, мечом против меча. И, как бы ни кончилась эта бессмысленная война, я докажу, что я лучше.

Ябандзины очень удивились. Они поговорили между собой. Наконец рослый самурай, тот самый, у которого был меч-тати, снял его со спины, расстегнул шлем и бросил на пол.

Я ахнул, в ябандзине едва ли можно было распознать человека. У него оказались огромные желтые глаза, как у тигра, а надбровные дуги так велики, что доминировали на лице. На месте висков бугры. Он был лыс, и на первый взгляд казалось, что кожу ему раскрасил художник, она была оливково-зеленой, с извилистыми полосами цвета желтой охры. Но достаточно было взглянуть чуть внимательней, чтобы увидеть: эти странные цвета не краска, а пигмент. Цвет его кожи — явно результат вмешательства в генетику. Я знавал испанцев в Майами, которые платили за то, чтобы у их детей кожа была светлее и их могли бы принять за англичан. Видел голубую кожу немногих оставшихся в живых правоверных индусов в Восточном Исламабаде. Но ябандзин отличался от всех. Он часть за частью снимал свою броню; под ней у него не было одежды, и мы увидели все его тело. На лобке волосы оливкового цвета, на животе — оранжевого. Исключительно развитые мышцы и очень длинные пальцы на руках и ногах. К груди каким-то образом прикреплены два диска с японскими иероглифами. Я не мог понять назначения этих дисков: либо какое-то кибернетическое усовершенствование, либо просто механическое приспособление. Но вдруг сообразил, что это просто украшение, да и вся кожа у него — тоже украшение, он превратил всю поверхность своего тела в произведение искусства. И общее впечатление от этого украшения было — ужас. Я никогда так не пугался химер, может быть потому, что те химеры, которых я знал, внешне были очень похожи на людей. Но этот человек ужасал меня на самом примитивном, глубинном уровне.