— Вниз! — и сбил меня на пол.

Завала по-прежнему стрелял трижды в секунду. Я даже не заметил, как он сменил обойму. «Боже мой, — подумал я, — он мертвец!» Завала решил погибнуть со славой и не обращал внимания на удары плазмы.

Выстрелы Завалы разрывали тефлексовую броню ябандзина. Я видел, как осколки разлетаются во все стороны, будто Завала стреляет по манекенам, набитым опилками. Он три или четыре раза выстрелил по каждому самураю, даже по мертвым, которые уже полчаса лежали на дне машин.

Я досчитал до пятнадцати, а плазма все жгла мою защиту. На груди вспыхнуло горячее пятно. Мавро спас мне жизнь, толкнув вперед, на пол. Я хотел еще две секунды стрелять, участвовать в бою.

Я посмотрел на Завалу. Из щелей его брони било белое пламя. Ногу окутал густой жирный дым. Завала упал, и я бросился к нему, начал стаскивать броню. Остовы его ног были целы, но нити, служившие мышцами, расплавились, восстановить их невозможно.

— Как, во имя Господа, ты не поджарился? — крикнул я.

— Увернулся, — ответил Завала.

Абрайра и Мавро тоже упали на пол машины, получив плазменные удары. Они выждали, пока плазма перегорит, потом сели. Перфекто забрался в машину, поднял крышку в полу, достал медицинскую сумку и принялся накладывать турникет на запястье. На левой голени у него виднелась круглая черная дыра, ее прожгла плазма.

— Я мог погибнуть! — кричал он в экстазе. — Но вы этого не допустили!

Рана на руке у него была глубокая, до самой кости, и мне пришлось ему помочь, запечатать кровеносные сосуды, наложить скобки и перевязать. Потом я дал ему большую дозу обезболивающего. Рука у него сразу опухла, и я знал, что теперь он несколько недель не сможет ею пользоваться. Ногу Перфекто обработать было легче: рана небольшая, и крупные кровеносные сосуды не задеты. Нужно было только срезать обожженную плоть и наложить повязку.

Потом мы сняли шлемы и передохнули. В воздухе стоял дым и запах сгоревшей плоти — похоже на жареную свинину. Незнакомые ароматы растений Пекаря окутали меня.

Следующие два часа Абрайра и Мавро возились с машиной. Они извлекли поврежденные лопасти и заменили их частями, снятыми с машин ябандзинов. Собрали также топливные стержни, оружие и пищу. У ябандзинов нашлось пиво в холодильнике под полом. Мы сидели на скалах, грелись на солнце, ели и пили.

Приятно быть живым и иметь возможность поесть. Мавро и Перфекто говорили о том, как хорошо прошла битва, как мы все удивились, обнаружив, что Завала не погиб. Я часто облегченно смеялся, и все остальные тоже. Завала много пил, словно выиграл эту схватку в одиночку. Он был великодушен и все время повторял: