Мавро увидел и спросил:

— Что это?

— Рубин, — ответил я, и все обернулись ко мне. — Я нашел его в Кимаи-но-Дзи. Похоже, здесь это не редкость. На планете присутствуют все металлы. Рубин, изумруд — это всего лишь кристаллы кварца с примесью меди или железа. Здесь они ничего не стоят.

— Ха! — сказал Мавро. — Настоящий рубин? Имеет смысл — да еще со всеми этими металлами. Может, здесь в каждой реке золото, а на каждом заднем дворе груды рубинов, а мы ничего и не знали.

Мы двинулись дальше, и я подумал: возможно, он прав.

Ночью мы проехали триста километров по большой дуге через полосы джунглей и оказались в густом лесу на берегу широкой реки. Мы были уверены, что именно на этой реке расположен Хотокэ-но-Дза, мы видели на информационных лентах машины ябандзинов на этой реке — ведь это единственная крупная река на карте; поэтому мы двинулись по ней на юго-восток, осторожно, опасаясь наткнуться на защитную линию города. Абрайра часто повторяла словно про себя:

— Мы это сделаем! Мы это сделаем!

За час до рассвета мы прошли последний поворот, дальше река устремлялась прямо. Ничто не закрывало поле зрения, и мы увидели огни большого города на холме. Но огни были красные и окружены столбами дыма.

Город пылал.

Глава восемнадцатая

Глава восемнадцатая

Абрайра смотрела на тускло-красные облака дыма над городом.

— Что происходит? — спросила она. — Может, Гарсон напал раньше намеченного времени?

— Должно быть, колумбийцы, — предположил Перфекто. — Вероятно, приняли предложение Гарсона и решили сжечь город. А может, прямо сейчас сражаются в городе с ябандзинами, а пожар вспыхнул случайно. — Огонь и дым казались очень далекими, километрах в восьмидесяти от нас.

Мы все смотрели еще какое-то время. Абрайра сказала:

— Там нет сражения. Я не вижу в облаках отражений лазеров. Никакой битвы нет.

Мавро ответил:

— Тогда это ябандзины жгут свои дома перед сражением. Они знают, что мы приближаемся. Знают, что их ждет. И не хотят оставить нам что-нибудь.

Его слова показались мне верными. Ябандзины жгут свои дома, как жители «Мотоки» сожгли свои перед массовым самоубийством.

Абрайра вздохнула и сказала: