Наткнувшись на ответную агрессию, Кравченко немного успокоился.

— Ну, ты даешь, — сказал он. — Наворотил ты… Вернее, к счастью, ничего ты пока что не наворотил. Потому что ничего не делал. Ходил, языком чесал и все от всех скрывал.

— А если серьезно? — спросил немного остывший Музыкант. — Кому я должен был рассказать? И что? Штабу? Чтобы одни меня наизнанку вывернули, пытаясь выскрести информацию, а другие до последнего подозревали меня в том, что я чего-то недоговариваю и вообще наверняка стакнулся с крысами: Музыкант — он ведь такой, ненормальный. Или Иришка обрадовалась бы новостям о том, что я, вместо того чтобы спать дома, как полагается нормальному мужику, по ночам мотаюсь на встречи с крысой. Еще Денису надо было рассказать, наверное? Чтобы он сразу пересказал все папе и тот провернул свой план с превращением меня в героя человечества на пару недель раньше? Мне-то это все на фиг надо? Вон Доцент, едва узнал, тут же меня на всякий случай от греха подальше под замок посадил.

Тут, немного запоздало, за окном сверкнула молния. С сухим треском разорвал небо гром. Поднявшийся наконец-то ветер щедро швырнул воду в загудевшее окно.

— Тебе, как обычно, ни фига не надо, — сердито пробурчал Кравченко. — Тебе, как всегда, нужно, чтобы тебя оставили в покое, чтобы никто тебя не трогал, чтобы все шло по накатанной. Так не бывает, Олег. Или ты что-то делаешь с этим миром, или мир что-то делает с тобой. Выход один — податься в отшельники. Но у нас такое не пройдет. Но ведь ты не все мне рассказал. Спорим? Давай, выкладывай, что ты приберег напоследок?

Музыканту пришлось пересказать его последний разговор с Флейтистом.

— Вот как, значит… — Данил Сергеевич задумчиво пожевал губами. — Они просят помощи. В принципе я могу их понять. Ну что, — он взглянул на Олега, и взгляд хозяина квартиры оказался неожиданно требовательным, — что будем делать?

— Мы? — растерялся Олег. — Будем делать?

— Конечно, мы. Потому что других пока что в наличии не имеется. А делать мы что-то должны. Если ты, конечно, не собираешься вернуться к Доценту, поднять лапки и сказать, что бес тебя попутал и ты больше так не будешь. Только тогда не забудь хвост своего Флейтиста прихватить: без него Доцент тебе не поверит. Да и с ним, если честно, тоже не очень… Но в таком случае я вообще не понимаю, зачем ты ко мне приходил.

Олег задумался. Кравченко явно хотел от него решения. Но какого? Одно дело — совершать импульсивные поступки, делать что-то лишь потому, что оно так само собой выходит. И совсем по-другому выглядит необходимость строить планы, в которые окажутся вовлечены другие люди. Помочь Флейтисту? Бросить его один на один с угрожающей ему ненавистью?