— Почему? — упрямо спросила Иришка. — Что, люди — бараны? Не поймут?

— Люди — не бараны. И все поймут. По крайней мере, большинство. Но не сразу. Нужно время. А его-то у нас и нет. Мы-то не знаем, какие крысы, условно говоря, имеют право на существование, а какие — нет. Мы вынуждены доверять на слово случайному знакомому Олега, который, если честно, тот еще фрукт. В смысле, не Олег, конечно, — Доцент глянул быстро на Музыканта, словно прося прощения, — а этот его крысюк с флейтой. Вдруг все это на самом деле — ловушка, цель которой — протянуть время? Дать крысам перегруппироваться, воспользоваться каким-то шансом, который у них может появиться. Извините. Я считаю, что мы не имеем права так рисковать. Вы — просто несколько человек, которые собрались и договорились между собой. Мы, Штаб, несем ответственность за всех, кто живет в Городе. Мне кажется, что права на ошибку у нас нет. Поэтому чем тише и незаметнее мы все это провернем, тем лучше будет всем нам.

Доцент обвел всех взглядом и сказал:

— Я хотел бы, чтобы каждый из вас понимал одну простую вещь: то, что мы собираемся сделать, многие назовут предательством. И вполне возможно, они будут не так уж и не правы.

— Именно так, — поддержал его Кравченко. — Ребята, честное слово, нам бы очень хотелось, чтобы все прошло без сучка без задоринки. Чтобы никто ничего не заметил. Чтобы мы вернулись по домам и всю оставшуюся жизнь делали вид, что ничего не произошло. Но может выйти и по-другому. В нас станут стрелять, и нам придется стрелять в ответ.

— Только хорошие умирают молодыми, — отозвалась Иришка.

Стасик Панкеев и Сережка Тайлаков согласно кивнули.

— Молодежь, — беззлобно пробормотал Кравченко. — Понахватались фразочек… Умирать-то, если что, по-настоящему придется. Это вам не песня.

— Знаете что? — неожиданно сказал Олег. — Давайте больше говорить по существу. Есть кто-то, кто против помощи крысам? Ну, руки, что ли, поднимите…

Никто не пошевелился. Доцент демонстративно пожал плечами — мол, сколько можно повторять, что я с тобой. Иришка едва заметно кивнула головой. Здоровяк в камуфляже вообще смотрел в окно, делая вид, что все происходящее начнет его касаться только в том случае, когда начнут говорить о чем-либо конкретном.

— Вот и отлично, — вместо Музыканта сказал Кравченко. — Вот так, Олег, и нужно: четко, быстро и решительно. Да или нет, и третьего не дано. Поехали дальше. Нам нужен план. Вот у меня есть карта…

Он сноровисто раскатал на столе план Города.

— Подходите сюда, будем смотреть, как нам все это лучше провернуть. Так, вот у нас речпорт. Надо понимать, что нужный теплоход стоит где-то здесь. А идти к нему придется отсюда… Было бы неплохо заиметь автотранспорт, но это, как я понимаю, вряд ли.