Пока натягивался брезент, подстилалась клеенка и смывалась грязь, овладела собой и ситуацией. Раны оказались ссадинами, порезы – царапинами, а истощение – просто природной худобой. Ну и питалась роженица последнее время не слишком обильно. Но не голодала.

Положение плода нормальное, воды только что отошли, а вот с тазовыми костями дела обстоят неважно. Молода слишком. Недоразвита эта пигалица. При попытке рожать может погибнуть. И малыша можно травмировать. Вернулась к наличным ресурсам. Стерильные инструменты не в изобилии, но медикаментов хватит. Просто нельзя небрежничать. И оперировать нужно спокойно. Минут через пятнадцать, когда успокоится. Марта умеет ассистировать, а Наоми вообще может все. Только и ей надо отдышаться после кросса.

Теперь другие варианты. Лазаретный глайдер был бы кстати. Но он на острове Угрюмом. При немедленном старте – два часа лету. Хотя два часа – это по горизонтали, в плотных слоях атмосферы. А ведь можно верхом проскочить, поднявшись километров на пятнадцать. Два клаца зубами.

– Слушаю тебя, Ветка.

– Добрый день, Зербино. Мне срочно нужен лазаретный глайдер в полном снаряжении. Ты сможешь его подать сюда ко мне минут за сорок?

– Стартую. Буду через тридцать пять минут. Ничего, что с теплой обшивкой?

– Когда посадишь, открой дверку. А мы постараемся не обжечься.

Поставила капельницу. Роженица пришла в себя и залопотала. По-зугрельски понимала только Гульнара. Развела руками: «Говорит, что хочет умереть».

– Скажи ей, что сам Священный Волк дал нам знак. Пусть ведет себя хорошо и слушается воли… Что там у них почитается самым важным… В общем, этого самого.

Диалог длился несколько минут и привел к тому, что в глазах пациентки появилось смирение. Или даже надежда. Зербино попросил связи и нашептал прямо в ухо, что на самом деле сказка о волке никого ни в чем не убедила. Успех принесло утверждение, что жизнь несчастной теперь всецело в руках великой государыни Елизаветы Иржиковны, чья слава… и могущество… и великодушие… Ладно, сейчас главное, что они союзники. Воля к жизни и жажда успеха для роженицы важнее правды.

Рядом загомонил блочок связи. Наоми не видно. У Марты заняты обе руки. Она повернулась бочком, отодвинула локоть, и Гульнара единственной свободной рукой выдернула из футлярчика на ее боку надрывающуюся коробочку.

– Да, дядя Пьяппо. У нее руки заняты. В одной капельница, в другой кардиоскоп и тонометр. Ветка не может. Смотрит и губами шевелит. Кто падает? Знаю. Лазаретный глайдер от Зербино. Ветка попросила. Есть отбой.

Посмотрела на ушедшую в себя Ветку, на Марту в роли штатива.