Минуло не меньше десяти секунд, прежде чем Аштия осознала, что происходит нечто необычное. Я почувствовал странность чуть раньше и воззрился в изумлении на Аллеха, на ещё двух офицеров, тоже не двинувшихся с места. Глядя на командиров, бойцы, бросившиеся было к своим коням, замедлили шаг и остановились.

Госпожа Солор обернулась, сдвинула брови. Это у неё очень изящно получалось.

— В чём дело? Что непонятно? Аллех?

— Нет.

— Что «нет»?

— Мы не едем в Солор. И воевать за императора-демона не будем.

Её светлость выпустила поводья.

— Прошу прощения?

— Право, настало время всё исправить и вышвырнуть демона туда, откуда он пришёл. Пусть свой родной демонский мир разоряет бесконечными войнами неизвестно за что. Человеческим миром должен править человек.

Аштия внимательно разглядывала его лицо. Так патологоанатом может изучать труп, прикидывая, как и откуда начинать вскрытие, так скульптор оценивает глыбу мрамора, мысленно определяя, что тут лишнее и какие куски убирать в первую очередь. Под этим взглядом Аллех побелел, но устоял.

Вот тут-то я осознал, что всё всерьёз, что сейчас будет резня, и наши три тысячи без колебаний уложат друг друга. Господи, неужели не могли найти лучшего места и времени, чтоб решать такие вопросы — это же совсем рядом от предположительно вражеского замка! Подождали бы до более безопасной области… С ума сойти, какой бред лезет в голову. Я постарался как можно незаметнее опустить руку на пояс и придвинуться поближе к Аштии.

Она смотрела на своего подчинённого, тот — на неё.

— Ты вполне осознаёшь, что говоришь?

— Неужели ты думаешь… — он осёкся. На то, чтобы под таким взглядом «тыкать» главе Генерального штаба и знатнейшей даме Империи офицера всё-таки не хватило. — Полагаю, госпожа знает, что подобные вещи говорятся только всерьёз и с полным пониманием.

Её светлость надменно вскинула голову.

— А те, кто это слышит — почему стоят? — и оглядела офицеров, которых вокруг за это время стало чуть больше.

Никто из них не двинулся с места. Дёрнулся было главный телохранитель и двое ближайших его подчинённых, но засомневались. Я понял, почему — арест мятежников в их обязанности не входил, а ситуация требовала полнейшего напряжения телохранительского внимания и сил. У меня и самого руки чесались схватиться за меч, но первым подобный жест можно было позволить себе лишь в самом крайнем случае. Тот, кто сейчас обнажит клинок, начнёт резню.

А перевес сил пока явно не в нашу пользу.

Последние алые пятна отхлынули со щёк её светлости. Госпожа Солор медленно обводила взглядом своих ближайших сподвижников, словно бы не веря собственным глазам. Я знал, этот взгляд сейчас действовал сильнее, чем пощёчина. Двое или трое ещё изменились в лице, но продолжали стоять неподвижно. Пауза затягивалась, и в ней было такое напряжение, что мне казалось, воздух вот-вот начнёт с треском рассыпать искры.