Он лежал совсем близко. Саян даже мог прочитать на медном донышке тисненную по кругу надпись «Record».

— Журналист! Ты за ногу меня держи… Чтоб не затянуло… Крепко только…

— Держу. А если тебя затянет, меня тоже?

— Разница есть? Я не пройду — никто не пройдет.

Саян скользнул пальцами в нагрудный карман и выковырял из пачки сигарету. Прикурить удалось только с третьего раза. Руки дрожали. Командир пару раз нервно и глубоко затянулся, а затем проткнул пальцем в податливой почве углубление и похоронил окурок.

— Ты чего там, куришь, что ли?

Алексей начал тормошить ботинок.

Саян потянулся всем телом вперед. Хлипко выдохнул, мимолетно коснувшись медной пластинки пальцем. Тот провалился в землю, гильза отскочила еще на сантиметр.

— Бляха!

Командир в бессилии прижался щекой к жестким стеблям травы и замер.

— Еще пробуй! — постарался поддержать его Алексей.

— Руку тащит! Не могу больше! Порвет!

— Давай!

Саян дернулся вперед и резко накрыл патрон ладонью.

— Тащи, журналист! Назад тащи!

Смертин из всех сил дернул ботинок на себя.

Саян ликовал. Он зажал патрон в руках и попытался выдавить тяжелую свинцовую пулю. Закатанные края были слишком твердыми. Он все ковырял и ковырял ногтями пластик.

— Козел ты все-таки, журналист, что болты не взял!

Командир ухватил край гильзы зубами, рванул, чувствуя, как свинец противно заскрежетал по эмали. Пуля все-таки выпала на ладонь.

Бросок — и свинец полетел к бровке. Саян наблюдал, как он рассекает воздух, как вминается в землю и резво отскакивает дальше, катится бочком, заминая чахлые листочки.