— Нет, я о Юле. Зачем? Ты столько лет нас не видел, даже не пытался связаться с нами, а теперь отбираешь у меня дочь. Зачем? Я никогда не поверю, что ты в одночасье воспылал прямо такими уж пламенными отцовскими чувствами. Не бывает так, хоть ты что мне говори. Актёр из тебя всегда был плохой, можешь зря не стараться.

— Правильно сделаешь, если не поверишь. — Ковалёв задумчиво потёр лоб. — Честно тебе скажу, полюбить совершенно незнакомого ребёнка… Тяжело это, даже если точно знаешь, что это твоя дочь. Но оставлять её с тобой я не хочу: мать, играющая жизнью собственной дочери, как минимум ненормальная. Может быть, я не прав, но я считаю именно так. Поэтому я дал ей право выбора и всю информацию, какую имел. Ну а дальше… Остаться — это было её решение. Не знаю, что повлияло на неё больше — твоё предательство… да-да, именно предательство, иначе и не назовёшь, или моё положение в обществе, но решение принято. Изменить его может только она сама, я не стану вмешиваться, но и тебе не позволю.

— Я хочу увидеть дочь.

— Увидишь, если она сама этого захочет.

— Как она может решать?! Она ещё ребёнок!..

— Этот ребёнок по твоей милости повидал недавно такое, чего не видели большинство взрослых. И вообще, хватит уже, в её возрасте я разгружал вагоны, приписав себе пару лет, чтоб не выгнали, — очень уж жрать хотелось.

— Тогда время было другое.

— Да ну? Время всегда одинаковое. И люди тоже одинаковые: есть нормальные, а есть сволочи.

— Как ты меня назвал?

— Помилуй, — Ковалёв шутовски развёл руками, — когда это я тебя обзывал? Я что, сказал, что ты сволочь? Нет, твоё имя не упоминалось. Не принимай всё на свой счёт, люди решат, что у тебя мания величия…

Однако экс-супруга уже завелась, и остановить её, как, впрочем, и большинство женщин, было затруднительно.

— Ты как меня назвал, скотина? Ты на себя посмотри! Бросил женщину с дочерью — и теперь хочешь, чтобы все тобой восхищались: ах ты, какой благородный мужчина, а жена — скотина! Мы остались без средств. Совершенно! Ты хоть знаешь, что это такое — не иметь возможности накормить ребёнка? Когда ей нечего надеть? Когда она просит куклу, а у тебя нет на неё денег? И ведь она всё понимала, не плакала! Даже когда в неё пальцами показывали в школе, не плакала. Ты скажи, я хоть раз к тебе за помощью обращалась?

— Нет, надо отдать тебе должное. И что с того?

— Что с того? Да ты благодарен мне должен быть за…

— За что? — перебил её адмирал. — За что я тебе должен быть благодарен? Может, напомнить тебе, после чего я ушёл, дорогая?

Последнее слово адмирал произнёс с нескрываемой издёвкой, однако женщину это не слишком смутило. Её вообще трудно было смутить — именно это в своё время и привлекло тогда ещё молодого инженера в шустрой и, что уж греха таить, симпатичной студентке.