— А ты никогда не думал, что сидеть одной месяц, а то и два — не самое приятное времяпровождение? Женщине нужны внимание и ласка, с женщиной надо периодически выбираться в свет, а ты приезжал, падал на кровать и отлёживался неделю, и ничего тебе не хотелось. А потом ехал в свой лес или на эту проклятую рыбалку, которую я терпеть не могла. Как будто на своей буровой не успевал так развлечься. И к нам никто не ходил, когда ты приезжал, ты никого не хотел видеть.

— И что? Знаешь, ты просто от безделья маялась, если честно. И то, что ты диссертацию писала, ерунда полная, ничего ты не делала, уж я-то знаю. Шла бы работать, не было бы проблем. А насчёт месяцами одной — так ведь, насколько я помню, ты всегда любила и вкусно поесть, и пожить с комфортом. Ты ведь вряд ли согласилась бы жить на зарплату служащего или, скажем, научного сотрудника в НИИ, а в городе у нас много денег не заработать. Воровать я не умею, брать взятки тоже. Противно, знаешь ли. Вот и мотался вахтами, потому что МУЖЧИНА ДОЛЖЕН РАБОТАТЬ. И все доводы вроде «не ценят», «тяжело» или «ниже моего достоинства» — не более чем отмазки неудачников. Да что я перед тобой распинаюсь? Сама всё отлично знаешь. Я от тебя требовал не очень многого, но ты решила, что вольна решать, как жить. Вольна, конечно, но от меня-то что требуешь? И для сведения, когда человек приезжает домой, ему охота просто отдохнуть, а не слушать бабьи причитания о тряпках. А вы с подругами ничего другого не обсуждали. Вероятно, кто-то может это терпеть, но только не я.

— Ну да, ты у нас чистенький, одна я стерва…

— Да мне уже всё равно. — Ковалёв устало откинулся в кресле. Разговор вымотал его больше, чем многочасовое бдение на мостике во время рейда. — Каждый выбирает по себе и решает для себя сам. Если помнишь, я оставил тебе более чем достаточный задел для того, чтобы безбедно жить минимум пару лет. Не моя вина, что ты спустила всё и сразу, и не моя, кстати, проблема. Помнится, ты уехала? Незачем было возвращаться, дешевле бы обошлось обоим. Ладно, не вижу смысла и дальше предаваться пустым воспоминаниям, решение принято и обжалованию не подлежит. Кстати, как хоть звали того мальчика, что я застал с тобой?

— Не помню.

— А что так?

— Да разве их всех упомнишь? Много их было…

Если экс-супруга хотела досадить Ковалёву, то это ей не удалось, адмиралу было абсолютно безразлично уже, что тогда было. Ещё лет пять назад это его слегка задело бы, а семь-восемь — вызвало бы совершенно неадекватную реакцию, но сейчас в его душе перегорело всё, что могло гореть. Поэтому он равнодушно пожал плечами и спросил: