Трионщик поморщился:

— Специалист может. В принципе. Таких несколько в мире… — Вениамин Петрович опять пошевелил ложкой в кофе, будто хотел там выудить более развернутые ответы.

— Вы думаете, кто-то из наших? — Тенников посмотрел на Илону и Мухина. — Умельцы. Класс десятый-одиннадцатый.

— Догадался! Молодца! — одобрил Мухин.

— Десятый «А», как пить дать, — продолжил Тенников. — Кто-то из них, орлов. Не Крамарчук ли?

— Нет, — сказал Мухин. — Не «ашки». Точно.

Тенников склонил голову набок:

— У них же все гении через одного. Даже специализация есть по трионам. Одна на город. Им такое — раз плюнуть.

— Не они, — упрямо повторил Мухин. — В том-то и дело. Им не надо. Они уже все о карьере думают.

— А если биологический? Ради эксперимента? Пиявок скурили, что им компьютеры…

Случай с пиявками уже давно вошел в фольклор. Хотя смолильщики давным-давно пропали из туалетов и со школьного двора, антитабачную тему из программы никто убирал. Рассказы же про каплю и лошадь мало кого вдохновляли еще во времена детства Князя Игоря. Биолог Завьялов бросил в первые годы реформы, но ради благой цели решил тряхнуть стариной. На уроке он продемонстрировал всем собравшимся колбу с плавающей в воде одинокой медицинской пиявкой. Встал под вытяжку, зажег сигарету и через катетер начал аккуратно выдыхать в колбу табачный дым. Не забывая комментировать страдания пиявки. Он предполагал, что пиявкина смерть навсегда впечатается в ранимую детскую психику. Пока через пару дней не застал в лаборантской едва ли не весь класс, который тоже сгрудился под вытяжкой. То один, то другой прикладывался к сигарете (где достали? кто продал?), но «в себя», кажется, не закурил никто. Потому что сигарета уже знакомым катетером соединялась с колбой, а в колбе давилась никотином очередная пиявка. Стервецы извели чуть ли не весь запас этих тварей.

— Нет, — так же уверенно сообщил Мухин. — И не «бэ»-класс. Не их почерк. Во-первых, на кой им колобки? Сперматозоиды — вот оно дело.

— Иван Тимофеевич! — требовательно произнесла Илона.

— Молчу, — ответил Мухин и заговорил дальше: — Во-вторых, они бы что-нибудь другое отчудили. Сделали ролик про то, как крысы размножаются, и запустили бы, — Мухин посмотрел на Илону, пожал плечами — мол, из песни слова не выкинешь, — и опять повернулся к Тенникову. — Вот, или еще что такое. Зачем им всю трансляцию рушить, по всей школе?

— Правда, — согласился Тенников. — Зачем?

— Бунтарь выискался, — сказал Мухин. — Идейный. Революционер, мать его за ногу.

— Иван Тим… — начала было Илона, но Мухин уже махнул рукой и сел.