Мила повернулась к Цвете.

— Пойдем, соберу тебя. Опаздывать нельзя!

Плащ-невидимка мешал крыльям, но Цветка не поправляла его. Она загляделась на покатые и островерхие крыши города, на его высокие и низенькие каменные дома. Город был маленький, никак не больше Дальнего Леса, и какой-то серый. Словно блеклый, затасканный в кармане пятачок. Конечно, Цветка видела его раньше, с Милой или дядей Добрянычем, но с ними рядом он все-таки казался чуточку светлее, красочнее, цветнее… А сейчас она впервые смотрела своими глазами — синими, как июньское небо, — и удивлялась.

Разумеется, такому городу необходимы солнечные зайцы. И как можно больше! Так-так, а адрес-то? Цветка порылась в карманах, нашла бумажку. «Пятая улица, дом тридцать три, квартира пятьдесят семь». Поглядим, кто там.

Несмотря на строгий наказ Милы нигде не задерживаться, Цветка добиралась до места медленно, глазела по сторонам, подбирала уличные камешки, разглядывала воробьев, синиц и кошек. Кошки ей нравились. Черные, белые, черно-белые, рыжие, полосатые, дымчатые в крапинку, черепаховые и трехцветные. Совсем как дома. Правда, не попадались голубые, розовые и золотые, но нельзя же многого требовать от этого города.

Дом номер тридцать три оказался стареньким, ухоженным особняком в четыре этажа, расположенным недалеко от порта, а квартира пятьдесят семь находилась как раз на четвертом. Цветка аккуратно заглянула в окно и отпрянула. С той стороны в окно смотрела девушка, точнее, молодая женщина, светловолосая и темноглазая. И грустная. В бумажке было написано, что зовут ее Лора и что ее муж — капитан, настоящий капитан рыболовецкого судна. А также — что ей нужен солнечный заяц, потому что шхуна должна была вернуться три недели назад, а ее все нет.

Цветка скользнула внутрь, с интересом осмотрелась. Просторная комната, низкий диван, обитый охристой тканью в цветочек, фотографии (похоже, сделанные недавно) в элегантных рамках. Уютно. Девочке хотелось поглядеть и на другие комнаты, но это было бы неприлично, поэтому Цвета открыла болтавшуюся на плече сумку. Зайцы, накормленные и причесанные Милой, сидели тихо, поблескивали глазенками и ждали. Казалось, они прекрасно знают, для чего их сюда принесли. Цветка достала толстого зайца со святящейся шкуркой и, пощекотав ему на прощание пузико, осторожно посадила девушке на плечо. Та вздохнула и вдруг улыбнулась. Солнечный заяц прижался к ее шее и довольно забухтел. Честное слово, Цветка никогда не слышала, чтобы солнушки издавали такие звуки; эдакое ласковое «мчух-мчух». Она захихикала и поспешила убраться из комнаты, чтобы девушка случайно не обратила на нее внимание. Кто знает этих людей, а ну как они все-таки умеют их видеть?