– Вот уж точно – повезло, – хмыкнул Некич.

– Впереди колодец! – предупредил Махонико.

Пока хвост колонны подтягивался к устью колодца, киборги соорудили подобие подъёмника. Вольск оказался третьим в очереди на спуск. Когда его ноги коснулись древних плит Лабиринта, Некич и Шерма уже осматривали разветвление тоннеля в тридцати метрах от «лифта».

– Пойдём правым коридором, – решила Шерма. – Он ведёт на нижние уровни, к Большому наклонному тоннелю. А в левый коридор запустим имитатор. Будем оставлять имитаторы после каждого перекрёстка. Если они пошлют аттакер, то ему придётся выбирать среди ряда целей.

– Надо отойти от входа подальше, пусть нас поищут, – согласился Некич.

Не прошло и часа, как колонна двинулась по правому коридору. Вольск не переставал удивляться высочайшему качеству обработки толстых шестиугольных гранитных плит, которыми строители выложили пол и наклонные стены Лабиринта. Их тщательно отполировали; стыки было сложно заметить даже вблизи. Время и землетрясения откололи несколько плит. Археолог взял пробы крепёжной подкладки, рассыпавшейся в пыль от легчайшего прикосновения. Ни скоб, ни штифтов, ни пазов он не заметил. Массивная отделка тоннелей казалась то ли наклеенной на скальную основу, то ли сплавленной с ней в одно неразрывное целое. На одной из плит Вольск заметил тёмные пятна и подтёки, но, боясь отстать от колонны, ограничился тем, что прибавил к своей коллекции несколько видеокадров.

За первые четыре часа продвижения по Лабиринту команде Шермы не встретилось ничего отличного от голых гранитных плоскостей. По пути они пересекли два высоких пирамидальных зала. Их стены и пол строители облицевали более светлой породой гранита, чем тоннели, – вот и все различия. Та же мертвенная пустота меж несокрушимых полированных плит, те же блики от прожекторов на серо-зелёных шестиугольниках, тот же толстый слой пыли под ногами. Киборги попытались осветить высокие своды залов, но их прожекторы натолкнулись на странные, непроходимые для лучей сгустки тьмы, затаившиеся под самыми вершинами пирамидальных сводов. Словно тысячелетняя пыль вознеслась туда и зависла, удержанная силами, более могучими, чем гравитация. На стене одного из залов они увидели большую вертикальную трещину и чёрные корни кустов-клеток, змеившиеся по её острым краям.

Ковёр пыли гасил шаги людей и киборгов. Но даже глухие звуки их продвижения, многократно отражённые гранями тоннелей и залов, казались неуместными в этом исполинском сооружении, пережившем своих строителей и хранившем в своих недрах тайны их могущества. Здесь, в Лабиринте, люди встретили архитектурный вызов, брошенный времени. Вызов, недостижимый для земных зодчих – и древних, и эпохи Империи. Время оцарапало стены Лабиринта, но они выстояли. Сотни тысячелетий прошли над подземельями плато Поланского, а в треугольных тоннелях всё ещё безраздельно властвовала воля их создателей.