Из внутреннего кармана пиджака Егор Алексеевич аккуратно извлек несколько фотографий и положил их на стол перед Вяземским. "Откуда ж он и про Седых-то знает? — потрясенно подумал Валера. — Про Седых даже в Управлении особых отделов не в курсе… Вот это допуск у ревизора… и подготовочка к командировке…"

На фотографиях, с разных ракурсов, был запечатлен небольшой постамент внутри какого-то помещения. Постамент, судя по дальнейшим фотографиям, и содержал в себе захоронение некоего местного или не очень жителя… "Да уж скорей всего — не очень местного, — подумал Вяземский, разглядывая фотографии содержимого гробницы. — Так вот из-за чего…"

А Пухов, передав старшему лейтенанту снимки, будто бы впал в легкое оцепенение, ожидая, когда начальник особого отдела просмотрит изображения и проникнется их сущностью… А в памяти вставали старые, рассохшиеся, дубовые половицы беспощадно скрипящие при каждом шаге. Из-за них Егор предпочитал, закончив рабочий день, ополоснувшись под душем, забраться на кровать с заветным рабочим блокнотом или, если не было настроения анализировать собранные за день материалы, то и просто с книжкой, и лежать, не вставая, пока солнце окончательно не сядет, не наступит время включать электричество. Да и тогда он выгадывал минутки, стараясь оттянуть как можно дальше момент соприкосновения со старым паркетом в неуютном, казенном, гостиничном номере. Приученный командировками, Егор был неприхотлив к бытовым удобствам, но в этом номере почему-то с первого дня заселения чувствовал себя будто бы лишним. Казалось, старый дом, и эта вот отдельная его часть вполне могут обойтись без человека, и присутствие старшего инспектора их только раздражает. В отместку человеку за вторжение дом скрипел половицами, гудел водой в кранах, сопел сквозняком в открытых форточках и тихо, уныло шуршал что-то свое свежими, не больше года назад, наклеенными на стены обоями.

Сегодня у Егора было хорошее настроение, он не собирался пролеживать в номере весь вечер, а ожидал темноты, что бы спуститься вниз, в гостиничный ресторанчик и как следует отметить фактическое окончание своей поездки. Вот только сделать ему этого не дали… в коридоре послышались быстрые шаги множества ног, взволнованные громкие и не очень голоса, и дверь в номер, после короткого стука, распахнулась.

— Нашли! — выдохнул на правах старшего по званию генерал Ложкин. — Нашли, товарищ Пухов…

Егор собрался было открыть рот, но спохватился, вспомнив, что до сих пор продолжались поиски обломков "летающей тарелки", по которой отработали местные пэвэошники. Территория, над которой сбивали нарушителей запретной для полетов зоны, чересчур велика, что бы можно было всё до крошечки, как указывали из столицы, собрать за неделю. Конечно, спрашивать у радостно-возбужденного генерала, тарелку они нашли, миску или еще какую суповую принадлежность, Пухов не стал. Не к лицу столичному контролеру такой сарказм, больше похожий на издевательство. Да и не успел Егор Алексеевич ничего спросить.