— А что — бывало, когда страшно? — уточнила Анька.

— А что ж вы хотите? — чуток удивилась Надя. — Тут же спокон веку бабы с ног до головы в черном ходили. И сейчас ходят. В пустыне с этим, конечно, попроще, но тут — город, магометане стараются веру блюсти, особенно после того, как наши сюда пришли. Нам ведь просто плевать на все их верования и обычаи, а они бесятся от этого…

— И что — бывали эксцессы? — спросил Паша, явно польщенный неожиданным званием пугала для местных.

— Ну, кто бы такое допустил? — засмеялась Надя. — Вот разве что плевали на некоторых, да гнилыми фруктами закидывали… Только сейчас вряд ли… и фруктов гнилых уже нет, беженцы всё подчистую сожрали, и плюнуть — со слюной плохо, вода нынче дорога, да и почти вся — у нас, в артезианах. Попробуй, плюнь — весь квартал по соседям побираться будет.

— Сурово тут, однако, — прокомментировал Паша.

— С ними по-другому нельзя, — серьезно ответила Надя, выходя первой из гостиницы и останавливаясь у импровизированного крылечка. — Кроме силы — ничего понимать не хотят. Вот так и приходится уговаривать: кулаком…

Паша и Анька невольно остановились рядом с девушкой. Обрывать беседу на полуслове казалось им невежливым, а предлагать свое общество для прогулки по городу — преждевременным. Но Надя сама сделала это:

— Так вы куда собирались? Я — к Йохиму, у него всегда полно всяких старых безделушек, прямо антиквариат настоящий. Его здесь никто не ценит, считают обычным хламом. А мне нравится. Пойдемте со мной?

— Пошли, — кивнула Анька.

Во-первых, им было всё равно, куда идти, во-вторых, сопровождение местного человека совсем даже не повредит при знакомстве с городом более детальном, чем вчерашний проход по улицам от аэропорта, ну, и, в-третьих, "старые безделушки" пробудили в Аньке женщину, пусть и равнодушную ко всяким побрякушкам и стекляшкам, но все-таки…

Второй взгляд на город оказался более внимательным и благожелательным, чем сутки назад. Паша отметил, что улицы здесь, пусть и пыльные, но чистые, а высокие заборы, отгораживающие дома от проезжей и прохожей части, пусть и разнокалиберные — аккуратно подогнаны друг к другу и выкрашены охрой. За заборами кое-где зеленели верхушки деревьев.

И еще — по улицам ходили люди в причудливых местных одеждах: странной и иной раз комичной помеси европейских пиджаков с азиатскими шароварами, тонкой кожи сапог с маленькими каблуками и почти старорусскими онучами. Иногда, в сопровождении мужчин, появлялись и женщины с головы до ног укутанные в балахоны черного и темно-коричневого цвета с частыми сетками перед глазами, что бы невозможно было разглядеть не только лицо, но и фигуру. И вообще, существо в балахоне было женщиной лишь по контрасту с мужчинами, а так — ни возраст, ни фигура не определялись на первый, неопытный взгляд.