Как давно и недавно это было… Всего-то несколько стремительных месяцев, но вот уже иранскую пустыню сменил русский Север. Правда, не совсем Север, далеко отсюда и до Белого, и до Баренцева моря. А уж до Карского и вовсе не ближний свет. Но места пустынные, будто специально предназначенные для таинственных, загадочных происшествий, разгадать которые бывает порой невозможно. Здесь все было как и раньше, много веков назад, вот только редкие погосты, затерявшиеся среди лесов, накрепко изолированные от остального мира сменили промышленные городки, связь с миром не теряющие. Да изрезали леса и перелески бесконечные нити железных дорог. Их оказалось удивительно много в этом мире.
Как-то незаметно для глаза танцующая толпа приблизилась едва ли не вплотную к буфету, загородив широкими мужскими и изящными женскими спинами простор зала. Стало сразу тесно, шумно, и музыка с трудом прорывалась сквозь ритмичное дыхание танцующих. И из этой толпы, чертиком из табакерки, вынырнула Александра, сияющая, довольная, накручивающая на указательном пальце колечко с парочкой маленьких, будто игрушечных ключей.
"Готы, — вдруг вспомнила Анька. — Вот так выглядели в каком-то из миров готы, все в черном в обтяжку, с ярким темным макияжем, в "железе" и с диковатыми прическами. Их там не любили, считали придурками, бесящимися с жиру. А тут, кажется, вполне нормально относятся к такому внешнему виду. Ну, да… Саня же говорила — главное, не выпячиваться, не вести себя умней других и не делать из остальных придурков…"
— Вот!! — гордо продемонстрировала Александра ключи. — Подружка одолжила машину, она все равно уже нашла, с кем до дома добираться…
И тут же, будто спохватившись, пояснила:
— Нет-нет, подружка — она просто подружка, ты не подумай, мы еще в школе вместе учились, она ничего ко мне не имеет…
— Я тоже пока ничего не имею, — как могла, успокоила легкой усмешкой девушку Анька. — Давай лучше выбираться отсюда…
— Точно, — согласилась Саня, — а то сейчас перерыв будет, видишь, народ к буфету подтягивается…
Она по-деловому, не до нежностей сейчас, схватила Аньку за руку и потащила за собой куда-то в сторону от огромных дверей-ворот, через которые входила в помещение бывшего цеха основная масса людей. И вот тут сама давным-давно не хилая Анька ощутила, сколько силы скрывается в тонких, в чем-то даже изящных ручках новой подруги. "Похоже, на работе она не только за экраном вычислителя прохлаждается", — успела подумать Анька и уловила на себе чей-то встревоженный взгляд. Чей-то? Вряд ли, кроме Паши, кого-то мог встревожить её внезапный уход из танцзала, но своего мужчину Анька успокоила старым знаком-паролем, мол, всё нормально, под контролем, никто меня не похищает, а ухожу я с этой вот девчонкой, раскрашенной под готку, добровольно, а в чем-то даже и с удовольствием. И если Паша увидел этот знак, то должен был успокоиться и продолжить отдыхать в компании комбинатовских и городских мальчишек и девчонок. А если встревожился кто-то другой, из приставленных на всякий случай людей Пухова или местных чекистов, то Аньке, откровенно говоря, было на это наплевать.