— Я Натахину машинку на глаз плохо помню, она же её сменила недавно, любит новую технику, не то, что я…

— А ты любишь новых людей, — в тон ей подыграла Анька, осторожно, что бы не обидеть и не оттолкнуть от себя девушку, освобождая руку из цепкой и сильно ладони спутницы.

— Люблю, — согласилась Саня и жизнерадостно расхохоталась так, что захотелось поддержать её смех, столько в нем было искренности, веселья и душевности. — У нас ведь новые люди — редкость, варимся в собственном соку, ну, разве что командировочные спасают, у нас же раза три-четыре в год оборудование обновляют, вот и приезжают наладчики, пусковики, даже сами конструкторы заглядывают… Ага, вот она!

Последняя реплика относилась к найденному автомобильчику. В ночной темноте он показался Аньке совсем крошечным, но зато в салоне оказалось уютно и вкусно пахло свежими кожаными чехлами.

Саня наощупь вставила куда-то под рулевую колонку маленький ключик, повернула его, и салон мягко осветился огоньками приборной панели. Несмотря на неказистый внешний вид машинки, панель оказалась похожа на пульт космического аппарата: столько здесь было тумблеров, огоньков-сигнализаторов, циферблатов…

До этого момента Анька как-то не приглядывалась к внутреннему оформлению салонов и особенно приборных панелей тех машин, на которых ей уже довелось поездить в этом мире. Видимо, потому что ездила она не сама, обычно её возили и чаще всего — в компании с Пашей на заднем сидении, да еще и отвлекали-развлекали всякими, к езде не относящимися, разговорами.

Через пару секунд, после мягкого, едва уловимого щелчка заурчал на малых оборотах двигатель, и Саня как-то напряглась, упираясь ногами в педали, будто перед прыжком с трамплина. Медленно, преувеличенно аккуратно и неторопливо выведя машину из общего ряда стоящих, Александра чуток прибавила скорость, вертя при этом головой едва ли не на триста шестьдесят градусов, будто пилот старинного истребителя. Несмотря на такую, довольно странную, манеру водить, уже через полминуты автомобиль свернул со стоянки куда-то в темноту, тут же под колесами оказалось бетонное полотно дороги, и Александра с облегчением вздохнула, включая фары…

— Терпеть не могу чужие вещи портить, — призналась она, будто оправдываясь перед Анькой. — А тут такая теснотища, вот-вот с кем поцелуешься невзначай. А потом перед Натахой неудобно будет, взяла машинку до дома доехать, и не пьяная ведь, что бы очень, а покорежила…

Свет фар выхватывал узкую полосу бетонки, чуть рассеивал мрак вокруг дороги, и Анька, повернув голову, в очередной раз подивилась неожиданному, вовсе не среднерусскому ночному пейзажу за окнами.