Начальник станции повернулся к старшему гляциологу, напуская на себя чиновную строгость.

— Это кто? — поинтересовался он.

— Это мы! — откликнулся один из троицы.

— Надежда мировой гляциологии, — дополнил другой.

— Скромные герои науки, — заключил третий. — Подвижники!

Арнаутов преувеличенно тяжко вздохнул.

— Мои кадры, — признался он, разводя могучими руками. — Молодёжь! Они в детстве сосульки облизывали, вот и решили, что станут гляциологами, когда вырастут.

— Вырасти-то они выросли… — протянул Флоридов, нарочно подпуская в голос сомнения.

— Мы возмущены недоверием… — начал самый бойкий из «молодёжи», но старший гляциолог грозно цыкнул, и настала тишина.

— Выкладывайте, — сказал Герман.

Самый бойкий солидно откашлялся и заговорил лекторским тоном:

— Как известно, подлёдное озеро Восток простирается в длину на двести пятьдесят километров, а в ширину на пятьдесят. При этом глубина данного водоёма доходит до тысячи двухсот метров и… И фиг его знает, что там, на той глубине творится!

— Основой местного биоценоза, — подхватил его товарищ, — являются хемоавтотрофные бактерии. Они кормятся сероводородом, цианистым водородом и угарным газом от гидротерм на дне озера. Но точно мы этого не знаем — мы там не были.

— Ну так нырните — и узнаете, — сказал Флоридов усмешливо.

— А как?! — вскричала молодёжь. — Автобатискаф в лифт не пролезает, а гидроскафандров у нас нету!

— Нам бы парочку! — заныл первый.

— Скафандриков! — уточнил второй.

— Хоть один! — опростился третий. — Самый завалященький!

Начальник станции крякнул и потянулся в затылке почесать, но рука в перчатке наткнулась на шлем.

— Будем думать, — вздохнул он.