— Дорогие друзья, россияне, — Голова снял с хари тряпку, выплюнул черную слюну, — давайте продолжим наши ляляки на крыше, а? А то дышать нечем…

Ясное дело, культурный призыв моего друга никто не расслышал. Зато все услыхали, как на той стороне цеха, за большой квадратной ямой, грохнулись ворота. Здоровые ворота, в полтора моих роста, выпали с кусками кирпича. Кио наставили туда пушки, Тырр заорал как бешеный, Рырк тоже запрыгал на месте.

Зола взлетела тучей, по глазам резанул свет. С той стороны проема стало видно кусок двора и обломки лежащего крана. В цех ворвался пятый нео, не шибко похожий на своих братков. На рыбу он тоже не слишком смахивал, но все равно здорово поменялся. Он и сейчас продолжал меняться, наверняка больно ему было, вот и пер на всех без разбору. Обезьян стал намного шире, ребра почти прорвали синюю кожу. Кожа на нем пупырилась, как на вареной курице, седая шерсть облезала с ног, а с башки и с тулова слезла почти совсем. Дык заместо старой шерсти начала расти новая, темная, гладенькая такая, одно загляденье. Башка у него дергалась, череп маленько распался на части, кожа натянулась, кости не успевали зарасти, что ли. Нео вопил, как порося под ножом, зубы у него не помещались в пасти, слюна лилась пополам с кровью, глазья вертелись как у тура перед случкой или даже хуже.

— Ой, мамочки, — Иголка ухватилась за меня.

— Славка, ты глянь…

— Брат Гарк стал новейшим из новых! — гаркнул папаша. — Брат Гарк снова молодой и сильный!

Похоже, брат Гарк не слишком различал, кто тут свой, кто чужой. Может, он не досидел маленько в Поле или, напротив, от жадности пересидел. Ямищу он промахнул одним скачком, врезался лбом в торчавшие трубы, сшиб их, не глядя, вместе с вентилями и железными мостками, потащил за собой. На ногу ему намотался кабель, брат Гарк бежал к нам и с каждым шагом срывал со стены прожектор. То есть, ясное дело, прожектора срывались сами, вместе с кабелем, который волок новейший брат.

Сто шестой попятился. Сто девятый вскинул печенег. Папаша на него зарычал. Гарк сделал большой прыжок, на пути его был какой-то стальной ящик, рыжий его потом назвал кожухом. Ну чо, Гарк выдернул из этого самого кожуха вентиль, красное стальное колесо, винт толщиной, ешкин медь, с мою руку, и швырнул в нас.

— Ложись! Огонь!

— Кио, не стреляй!

Огромному обезьяну осталось до нас пять шагов.

— Гарк, это же я…

— Огонь! Огонь!

Загрохотал печенег.

— Наверх, скорее! — Иголка первая догадалась, скакнула к лестнице, я за ней. Рыжий как всегда заметался, дык ясное дело — от жадности, стволы ему дороже жизни.