— Отклю-чение звуко-вого сигнала… Блоки-ровка… Славка, ты глянь, здесь, видать, насос, которым с Факела нефть закачивали и дальше пропускали.

— Не было тут нефти, — сказала вдруг Иголка.

— Тебе откуда знать? — зашипел Голова. — Двести лет прошло, любая нефть высохнет.

— На промзоне меня рвало. А здесь почти чисто. Может, и хотели нефть закачивать, да только передумали.

— Или не успели, — сказал я, а сам разглядывал засохшего солдата. Рядом с солдатом лежал в толстой пыли его ботинок. А может, и не его. Я знал — эта неудобная штука называется ботинком, у нас такие на плакатах нарисованы. Ни один нормальный человек жуть на ногу не напялит, но древние люди были сплошь ненормальными. Дык потому и передохли все. Так вот, ботинок кто-то здорово погрыз, половину почти зажевали.

— Голова, их заперли снаружи.

— Кого заперли, этих? С чего ты взял?

— Погляди, он кожу с обувки грыз. Следы зубьев человечьих. А выйти отсюда не смог. Снаружи их заперли, а после забыли.

Мы пролезли между приборами, зажгли еще один факел, потом рыжий запалил керосинку. Воздух был стоялый, пыль клубами летала. За узкой дверцей оказалась длинная комната. Внутри был похожий пульт, как на Факеле. Окошки пустые, кнопочки всякие, шкаф с бумагами.

— Что здесь написано?

— Кон-трол-лер кон-тура… Ре-зерв-ный канал… Привод задвиж-ки…

— Ешкин медь, Голова, я ни хрена не пойму.

Тут рыжий меня впервые напугал:

— Славка, я тоже не шибко понимаю.

— Вот чо, ты это брось! — сказал я. — Ишь, умный какой нашелся! Как мед жрать, так он понимает, а как железный ящик простой увидел, так сразу поглупел, что ли?

— Голова, ты самый умный в промзоне, — вдруг поддакнула Иголка и даже погладила рыжего по плечу. Зря она, конечно, его гладила, от такого рыжий точно мог поглупеть. Это я к девкам стойкий и, вообще, на всякие глупости не поддамся. А рыжий — он умный, но не охотник, нет в нем силы, такого лучше не гладить, ага.

Решил я его маленько выручить, взял за горло, сдавил, вроде помогло. Изо рта у него пузыри полезли, глазья выпучились, но зато опять умные стали. Голова влез с ногами в шкаф с бумагами, мы с Иголкой ему помогали, подавали толстые пакеты.

— Не шибко я умный, — признался Голова, когда перелопатил весь шкаф. — Вот это возьмем с собой, тут про циркулярные насосы и про горелки, может сгодиться. Но про нефтепровод ничего путевого нет. Видать, правду дядька Прохор говорил — вот на этих кругляшах все записано.

Он толкнул ногой пачку круглых блестящих штуковин. Я поднял несколько штук — плоские, с дырочкой в середке, блестят как зеркало. Мы такие уже видали у дьякона в щитовой.