— То есть ты предполагаешь, что катастрофа уничтожит Мониль целиком? А не одну его шестую часть?

— По поводу одной шестой части эти оптимисты высказывали предположения, толком не разобравшись, что происходит. Они и сейчас ещё не разобрались, хотя и подозревают. Так что их оптимизм не выдерживает никакой критики.

— А Земля?

— Не знаю. Вот честно. Просто не знаю. Всё-таки это самостоятельный мир, хоть и слитый. Может уцелеть, может даже подняться в магическом плане, получив хороший такой заряд, типа пинка в зад. Может пострадать полностью или частично. Можешь рискнуть, плюнуть на монильцев, умотать к себе на родину и уповать на лучшее. Им уже сейчас будет не до тебя.

— Я так не могу. Жалко их.

— Кого? Монильцев? А тебе точно больше жалеть некого?

— Я вроде как обещал.

— Дурак ты, — равнодушно произнесла айн. — Лошара.

Какое-то время я шёл в молчании. Насыщенность воздуха магией уже начинала тревожить. Примерно так было в той аномалии, через которую я перешёл в Мониль. Потом стало хуже, чем тогда. Наверное, скоро пространство можно будет резать на куски разной формы и украшать ими салат.

— Сможешь перевести своё восприятие в разрежённую фазу? А то скоро не справишься с простым передвижением.

— Как тогда, в медитации с каменной дугой?

— Угу.

Пришлось поднапрячься, чтоб воспроизвести всю последовательность действий, которые я предпринимал когда-то в демоническом мире, чтоб пройти через очередное испытание. Но дышать и двигаться стало легче, значит, получилось. То есть, конечно, получилось, и без этих умозаключений вижу. Всё отлично получилось!

— Расхвастался. Теперь тебе надо перейти в плоскость многомерного воздействия на пространство. Иначе не сможешь воспринимать строение зева. Помнишь, как тогда это делал?

— Такое забудешь! Я думал, мозгой повернусь нафиг — такое представлять!

— Слабая у тебя мозга. Я давно говорила, что люди — просто недоразвитые демоны.

— Ладно, молчи в тряпочку, говори только по делу. Потом с тобой обсудим преимущества разных рас.

В состояние, когда мозг начинал воспринимать мир как многомерную структуру, переходить было не столько трудно, сколько страшно. Но раз надо, значит, надо. Я ещё разок напомнил себе, что не стоит задерживать внимание в каких-то отдельных плоскостях восприятия, а то шиза очень быстро затянет — надо суметь скользить по поверхности явлений, ни за что не цепляясь. Но когда передо мной развернулась проекция плоскости магических измерений, не удержался, приник к ней, как в жару к каменной стенке подвального коридора. И даже какое-то облегчение посетило меня. Это была область наполовину математического, наполовину созерцательного взгляда на мир, и этот синтез несоединимого служил для меня чем-то вроде костыля при попытке представить непредставимое.