Они немного постояли на пороге, дожидаясь, пока глаза привыкнут к тусклому освещению зала. Стены этого помещения были увешаны светильниками, они гроздьями нависали над большими ткацкими станками, за которыми трудились искусные мастера, производя прекрасные гобелены и яркие полотнища разных тканей. Повсюду царил дух сосредоточенного молчаливого усердия. Глаза всадников еще не привыкли к полумраку, как к ним подошел невысокий человек и после произнесенного вполголоса приветствия пригласил их пройти в маленькое помещение, располагавшееся с правой стороны зала и отделенное от него занавесью.
Там при ровном фосфорическом сиянии светильников всадникам удалось наконец получше разглядеть его. Это был нестарый еще человек, с лицом, сплошь покрытым густой сетью морщин и шрамами от ожогов. Печальные глаза ткача слезились, к тому же нервный тик заставлял его постоянно моргать.
И все-таки что-то неуловимое выдавало в нем бывшего обитателя Вейра.
— Теперь меня зовут Лайтол, — хриплым голосом произнес человек.
Ф'лар печально кивнул.
— Ты, наверное, Ф'лар, — сказал Лайтол, — а ты — Ф'нор. Вы оба похожи на своего отца.
Ф'лар снова молча кивнул.
Лайтол судорожно сглотнул, лицо его мучительно передернулось.
Встреча с обитателем Вейра была нелегкой для изгнанника.
Он попытался выдавить улыбку.
— Драконы в небе! Новости летят быстрее Нитей.
— Неморта отложила Золотое Яйцо.
— Йора умерла? — с волнением спросил Лайтол, и лицо его на мгновение перестало нервно подергиваться. — А Неморта? Кто догнал ее? Хат?
Ф'лар кивнул.
— Снова Р'гул, да? — Лайтол горько усмехнулся и уставился в стену невидящим взглядом, веки его успокоились, но щека и висок опять задергались от тика. — Вам досталось Плоскогорье? Все Плоскогорье? — резко повернувшись и делая ударение на слове «все», спросил он.
— Да, — кратко подтвердил Ф'лар.
— Вы видели женщин Фэкса. — В словах Лайтола слышалось отвращение.
Он не спрашивал, он только подтвердил очевидный факт. Помолчав, он добавил:
— Так вот, лучших нет на всем Плоскогорье. — Его тон выражал высшую степень презрения.