— Фэкс едет! Вместе со всадниками… — едва переступив порог, выдохнул посыльный.

Управляющий, собиравшийся было влепить мастеру затрещину, в удивлении отвернулся от своей жертвы и с явным подозрением уставился на посыльного — молодого фермера с окраины руатской долины, потом медленно занес руку.

— Как ты осмелился покинуть свой надел?! — рявкнул он и первым же ударом едва не сбил парня с ног. Тот вскрикнул и согнулся, пытаясь избежать второй пощечины. — Значит, всадники? И сам Фэкс? Ха! Фэкс не любит Руат. Вот тебе! Вот! Еще!

От ударов голова несчастного вестника моталась из стороны в сторону. Запыхавшись, управляющий свирепо оглядел мастера и двух своих помощников:

— Кто пустил сюда этого парня с его дурацким известием?

Управляющий шагнул к выходу из главного зала, но не успел прикоснуться к массивной железной ручке, как дверь распахнулась и, чуть не сбив его с ног, с мертвенно-бледным лицом в зал ворвался старший дозорный.

— Всадники! Драконы! По всей долине! — вопил он, яростно размахивая руками.

Схватив управляющего за плечо, он потащил оцепеневшего чиновника во двор, чтобы подтвердить истинность своих слов. Лесса выгребла последнюю кучку золы. Прихватив ведро и совок, она выскользнула из главного зала. На ее лице, скрытом завесой спутанных волос, сияла довольная улыбка.

Всадники в Руате! Какая удача! Она должна придумать, каким образом унизить или разозлить Фэкса, чтобы тот отказался от притязаний на Руат в присутствии людей Вейра! Тогда она заявит о своем праве, принадлежащем ей по рождению.

Но следует вести себя очень осмотрительно. Всадники люди особенные. Ярость не может затуманить их разум. Алчность им не свойственна. Они не ведают страха. Пусть глупцы верят, что они приносят человеческие жертвы, предаются противоестественной похоти и безумным кутежам. Все это неправда. Ей самой подобные дела омерзительны, а ведь в ее жилах тоже течет кровь Вейра — цвет крови у нее такой же, как у них. Она пролила ее достаточно, чтобы убедиться в этом.

Затаив дыхание, Лесса на мгновение замерла. Не эту ли опасность предчувствовала она тогда, на рассвете, четыре дня назад? Решающую схватку в ее борьбе за возвращение холда? Нет, она знала: та тревога несла в себе нечто большее, чем просто месть.

Тяжелое ведро с золой билось о колено Лессы. Она проковыляла по тесному коридору к двери, ведущей на конюшню. Фэкса ждет холодный прием — Лесса не затопила камин. Ее смех отрывистым эхом заметался меж сырых стен. Она поставила ведро, сунула в угол совок и с трудом отворила массивную бронзовую дверь.