Три дня спустя ее после обеда разбудил рев Фратерните. Линь выскочила из шатра мгновенно, движимая инстинктом, чтобы выяснить, в чем дело. Но трое ее придворных просто резвились во дворе, как пьяные.

— Мы идем на войну! — сообщил ей Люмьер, вне себя от счастья. — Наконец-то и нас берут на дело. Правда, придется хлебать овсянку и таскать на себе тяжести, но это не беда.

Она слегка оторопела, но еще более озадачил ее император, зайдя навестить ее в тот же день.

— Вы тоже отправляетесь с нами, — сказал он.

И Линь, стыдясь самой себя, почувствовала, как грудь ее распирает от воодушевления, и с трудом удержалась в рамках приличий. Он объяснил, что ее присутствие необходимо для консультаций по преобразованиям в армии; она должна была указывать офицерам на возможные ошибки.

Подумать только, он вознамерился реорганизовать армию за неделю! Нет, первое впечатление оказалось верным: он явно полоумный. Но свои мысли она предпочла оставить при себе. Утром, в сопровождении юных пажей, она полетела к месту сбора войск, к Майнцу, куда ее спутники должны были доставить первый опытный груз. Там, как она и предвидела, царил сплошной беспорядок. Подсобные рабочие, медлительные и неуклюжие, не соображали, что от них требуется при разгрузке драконов. Те, в свою очередь, были нагружены неумело, так как солдаты не имели опыта обращения с грузовыми стропами. Коров опоили снотворным, но либо чересчур, либо недостаточно. Одних приказов явно не хватало, чтобы перевернуть сложившиеся за века традиции, пусть и ошибочные.

В тот же вечер она изложила все это в приличных выражениях императору, прибывшему на курьерском драконе. Император выслушал ее и затем высказался сам:

— Мюрат утверждает, что предложенные вами способы позволят в шесть раз ускорить доставку военного снаряжения и в десять раз — доставку корма для драконов.

— По меньшей мере, — согласилась она, поскольку им было проявлено понимание неадекватности существующих методов, — если применять их правильно.

— Поскольку я вынужден вдвое увеличить контингент войск, — сухо заметил император, — придется учесть некоторые недостатки.

Затем он продиктовал секретарю приказ, который был распространен во время ужина по всему лагерю и зачитан вслух; в приказе перечислялись основные недочеты, требующие немедленного исправления, а также, к ее замешательству, приводилось пространное обоснование необходимости перемен. Зачем объяснять такие сложные вещи рядовым бойцам, недоумевала она.

Но уже на следующий день наметился некоторый прогресс, и Линь вынуждена была признать, что неловко и бестолково, но они справлялись с новыми порядками. И все же она сомневалась, что ради этого стоило нарушать освященный веками порядок и дисциплину: ведь новый образ действий требовал многолетней и упорной тренировки. Император явно был склонен разрушить привычную дисциплину и в менее важных случаях. Коммуникации носили в лучшем случае беспорядочный характер: хотя командующий получал донесения ежедневно, поступали они нерегулярно. Юные пажи с энтузиазмом известили Линь, что войска рассредоточены на сотни миль, а войсковые части действуют практически независимо друг от друга.