Отсюда вопрос: у кого хватило наглости поднять руку на служителя бога? Чужих останков в доме не было — я проверил, так что, получается, наш убийца — не человек? Но тогда почему его тело не осталось на темной стороне? Он что, испарился? Или улетел?

Если же допустить, что убийца явился из Тьмы, то на ум приходят всего два варианта — это или темный маг, или представитель высшей нежити. Жрецы в силу отсутствия возможностей выйти на темную сторону вне храма отпадают, хотя спросить у отца Гона все равно придется. Темные маги в столице все наперечет, к тому же на каждом стоит регистрационная метка, следы которой даже после излияния божественного гнева было бы не так просто скрыть. А что касается нежити, то ни вампиру, ни демону, ни моргулу не было нужды создавать себе сложности — их пищей испокон веков служили души, а не сердца. Да и не так-то просто демонам проникнуть в реальный мир, если, конечно, им кто-то или что-то не поможет.

Во второй раз дойдя до конца улицы, я перешел на соседнюю, вернулся по ней до злополучного перекрестка, но ничего нового не увидел. Затем таким же образом исследовал еще три улицы, отходящие от площади перед домом отца Кана, как лучи от солнца, и своими глазами убедился, что «сажа» разлетелась по округе примерно на одинаковое расстояние.

Ладно, с этим понятно.

Если взять за рабочую версию, что убийцей все-таки была мертвая сущность, то, как вариант, она могла уйти и через «лужу». Так что надо будет сегодня же заглянуть в подвал и проверить, нет ли там подозрительных щелей или каверн.

Я, правда, сомневался, что нечто подобное обнаружится в жилище темного жреца, но тогда тем более странной кажется его смерть, и еще более непонятной выглядит причина, по которой неизвестный болван рискнул разозлить темного бога.

Дойдя до конца последней улицы, я ненадолго остановился на перекрестке, но потом все же свернул в крайний дом и, убедившись, что нежити там нет, поднялся на крышу.

Сверху окрестности были видны как на ладони.

Вот тот самый дом, где недавно бушевала Тьма. Небольшая площадь перед ним и расходящиеся в разные стороны пять прямых, как стрела, улиц. Лежащий на крышах снег прекрасно подтверждал мои выводы, поскольку ближе к площади из-за осевшей копоти он выглядел абсолютно черным, а уже там, где стоял я, имел безупречный белый цвет, словно рядом с моими сапогами божественной дланью была проведена жирная черта. И тем, кто во время взрыва оказался внутри гигантского круга, можно сказать, не повезло.

Аккуратно ступив на каменный парапет, я прошелся по нему до самого края. Внимательно осмотрел соседнюю улицу и ведущий туда проулок, а затем смерил взглядом расстояние до ближайшей крыши.