Это поставило Джошуа в тупик. И не в первый раз он пожалел, что сестры Агнес не было здесь, чтобы он мог обсудить это с нею.

- Вот почему ты привел меня сюда, Лобсанг? Мне все чаще кажется, что ты ожидали все, с чем мы сталкивались... Ты знал, что это произойдет?

- Я знал, что ты особенный, Джошуа. Уникальный. Да, я предполагал, что этот твой аспект будет полезен. Но признаюсь, что до последнего момента не знал как именно.

Салли уставилась на Джошуа, с каменным лицом.

- Каково это, понять, что тобой манипулировали, Джошуа?

Джошуа отвел взгляд, кипя от гнева на Лобсанга, на всю вселенную, что обошлась с ним так.

- Очевидно, мы должны узнать больше об Уникуме, - сказал Лобсанг наконец.

- Согласна, — сказала Салли. — И мы должны найти способ помешать ей пугать троллей. Не говоря уже, про уничтожение нашей планеты.

- Завтра мы навестим ее снова. Я предлагаю как следует выспаться, и приготовиться к новой встрече с невероятным существом по утру. Но на сей раз, Джошуа, разговор буду вести я.

- Ха! Невероятное встретится с невыносимым! Все, я ложусь спать. - Салли в бешенстве покинула палубу.

- Ее легко вывести из себя, — заметил Джошуа.

- Но ты ведь понимаешь, почему она сердится, Джошуа, — мягко сказал Лобсанг. — Ты был избран. А не она. И она, вероятно, никогда не простит тебе этого.

Для Джошуа это была странная ночь. Он продолжал просыпаться, уверенный, что кто-то произносил его имя. Кто-то отчаянно одинокий, но не понимал, откуда знал это. Периодически он погружался в сон, затем просыпался, и этот цикл продолжался снова и снова. И так было до утра.

В молчании они вновь собрались на смотровой палубе. У Салли был не выспавшийся вид, а Лобсанг, в воплощении своего тщательно одетого и спешно восстановленного репликанта, был необычно тих. Джошуа стало интересно, как им спалось.

И первым сюрпризом было то, что Уникума больше не было там. Она виднелась приблизительно в полмили от берега, перемещаясь так медленно, что практически не оставляла следа. Уникум была явно не из тех, кто торопится, но с другой стороны необходимо помнить, что существо размером с Манхэттен просто не могло двигаться иначе.

Не было никакой дискуссии о том, следовать ли за нею. Они все это приняли как должное. Но, несмотря на то, что «Марк Твен» все еще был способен перемещаться по мирам, у него больше не осталось возможности двигаться по этому миру.

- Лобсанг, — сказал Джошуа, - у тебя нет другого морского репликанта? Я знаю, что ты кропотлив, когда дело доходит до резервных копий. Там едва ли есть ветер, и у нас больше веревок, чем у цирка шапито. Наша массивная подруга едва ползет. Может он смог бы отбуксировать нас?