– Да-а, – протянул Макс, – сдается мне, это наш дружок погулял.

Коридор представлял собой плачевное зрелище: обломки мебели, разбитые лампы, местами ободранная штукатурка, открытая скособоченная дверь, висящая на одной петле. И лежащий ничком человек в луже крови. Макс развернулся и вернулся к монаху. Присел над ним, перевернул тяжеленное тело на спину, похлопал по щекам. Тот стал приходить в себя.

– Давай, давай, серый, просыпайся, нас ждут сюрпризы.

Монах открыл мутные глаза, посмотрел на Макса, потянулся к нему руками.

– Ну-ну-ну! Да погоди ты! – Макс отошел на пару шагов. – Лучше оглянись вокруг, – хмыкнул он, еще раз окидывая комнату глазами.

Монах огляделся:

– Что это?

– Думаю, нас выкинуло куда-то. Не зря же пол ходуном ходил. Если бы не твое тупое желание меня прикончить, может быть, и не вляпались бы.

– Ты-ы, – прорычал монах, порываясь встать, но тут же упал без сил.

– Слушай, вояка, в силу сложившихся обстоятельств предлагаю перемирие. Надо разобраться, что к чему, а потом можно и в спасение миров поиграть. Ну как? – Он посмотрел на монаха. К его удивлению, Горан быстро успокоился и пришел в себя.

– Да, ты прав. – Он осторожно поднялся. Встряхнулся, словно воробей, искупавшийся в пыли, и снова посмотрел на Макса уже чистым спокойным взглядом. – Ты прав, – повторил он, – надо разобраться, поэтому оставим наш разговор на потом. – Он протянул вперед руку.

Макс посмотрел на открытую ладонь размером с голову годовалого ребенка и с опаской осторожно пожал ее, в любой момент ожидая подвоха. Подвоха не случилось. Стиснув руку Макса, монах тут же ее отпустил.

– Оружие где? – коротко выдохнул он.

– А черт его знает. – Макс пожал плечами. – Пойдем осмотримся, там трупы в коридоре.

– Угу, – кивнул монах, совершенно не удивляясь новости, и пошел вслед за Максом.

Да. Так бывает. Люди, которые только что готовы были порвать один другого, вполне мирно обмениваются рукопожатиями и идут вместе. Нет, они не преисполнились любовью друг к другу и противниками насилия в один момент не стали. Но так бывает. Вот и все. И никто не знает, сколько продлится их мирное сосуществование.

Товарищи-враги осторожно приблизились к лежащему человеку. В том, что он был мертв, сомневаться не приходилось. С разодранной грудной клеткой не живут.

– Наш парень поработал, знакомая картинка, – пробубнил Макс.

Они заглянули в ближайшую комнату. Дверь, вышибленная страшным ударом и расколовшаяся надвое, валялась у противоположной стены. Все было разгромлено. И еще два человека. Мужчина и женщина. Макс присел на корточки около мужчины. Покачал головой: