Тем временем банда Толстого рвёт и мечет. Вчера встретить меня они не пытались, были растеряны, но что им мешает сделать это сегодня? Или не так: что им мешает найти меня в районе после занятий? Вечером, после тренировки? Перед школой? Это беспредельщики, они жаждут моей крови, и мне нечего им противопоставить.

Короче, дело труба. Ко всему ещё и дон Алехандро уехал, так сказали в учебной части, куда я подошёл перед занятиями.

Во дворе перед фонтаном меня встретили трое во главе с Кампосом. Я решил не уклоняться от разговора и подошёл вплотную, внутренне готовясь ко всему. Но нет, на сей раз они решили просто поговорить.

– Хуанито, дружище, разговор есть.

– Слушаю. – Я был весь во внимании.

– Мы все прекрасно знаем, что ты вчера натворил.

Я кивнул.

– Так вот, сегодня ты забираешь документы и чешешь. И больше здесь до конца жизни не появляешься. Это ультиматум, даём времени тебе до пятой пары. Если после неё ты всё ещё будешь числиться здесь, пожалеешь.

Кампос был серьёзен, как никогда. И он не шутил, не блефовал – больше чем уверен, он уже подготовил мне весёлую вечернюю программу. Но то, что он говорил, не вязалось с его имиджем, с его поведением до. Кампос – не Иисус, чтобы что-то прощать.

– Откуда такая тактичность? С чего бы это ты меня отпускал, вот так, не отомстив?

Его лицо исказилось в гримасе. Ему не хотелось говорить, он попытался уйти от ответа:

– Я добрый. И справедливый. И не хочу лишней крови. Ты уйдёшь, все забудут о случившемся инциденте и будут счастливы. Ты – что остался жив, мы – что не будем лицезреть здесь твой фенотип.

– Бенито, может, ты ещё и вторую щёку подставишь?

– А?

Ясно, Библию он не читал.

– Не похоже на тебя. Где гарантии?

– Моё слово в присутствии пацанов.

«Пацаны» кивнули, как бы подтверждая этим незыблемость слова предводителя. Мне захотелось рассмеяться, но сдержался.

– Моё слово твердо. Если ты уйдёшь отсюда с документами – ты уйдёшь отсюда. Если решишь продолжать колотить свои бессмысленные понты… ты отсюда не уйдёшь. Я ясно выражаюсь?