— Никаких секретов, — ответил Донал. — И вы, принц, в любое время можете прислать наблюдателей. Главная причина наших успехов — ответственный за боевую подготовку командор Ян Грэйм, мой дядя.

— О… ваш дядя, — вздохнул Уильям. — Вряд ли я смогу купить его у вас, если он ваш родственник.

— Боюсь, что не сможете.

— Ну-ну… Так или иначе, мы еще поговорим. Ради всего святого — мой бокал, похоже, опустел. Кто-нибудь хочет еще?

— Нет, спасибо, — отказалась Ани.

— И я нет, — последовал ее примеру Донал.

— Что ж, а я, пожалуй, выпью еще, — кивнул Галт.

— Что ж, в таком случае идемте, маршал.

Уильям повернулся к Галту, и они вместе направились в сторону бара. Донал и Ани остались вдвоем.

— Итак, — сказал Донал, — вы не изменили своего мнения обо мне.

— Нет.

— Вот тебе и беспристрастность избранной Культиса! — иронически заметил он.

— Знаете, я не сверхчеловек! — вспылила Ани, — Нет, — продолжила она более спокойно, — есть миллионы таких, как вы, и даже хуже — но у вас есть способности. И вы карьерист. Именно этого я не могу вам простить.

— На вашу точку зрения дурно повлиял Уильям, — усмехнулся Донал.

— По крайней мере, он такой, какой есть, и не притворяется!

— Почему открытое признание порока обязательно должно именоваться добродетелью? — удивился Донал. — Кроме того, вы ошибаетесь. Уильям, — он понизил голос, — притворяется обычным дьяволом, чтобы скрыть от вас, кто он есть на самом деле. Те, кто имеет с ним дело, считают, что он есть воплощение зла, и таким образом им доступны самые глубины его души.

— Вот как? — Голос ее звучал насмешливо. — И каковы же на самом деле эти глубины?

— Нечто большее, нежели собственное возвышение. Вы слишком близки к нему, поэтому не замечаете того, что осознает основная масса людей, которая видит его с некоторого расстояния. Он живет словно монах — не получая личной выгоды от того, что он делает, и от долгих часов работы. И его не волнует, что думают о нем другие.

— Не больше, чем вас.

— Меня? — Захваченный врасплох неожиданной правдой в ее словах, Донал тем не менее смог возразить: — Меня волнует мнение тех, чье мнение меня волнует.