На секунду мое сердце замерло. Ведь если экзот или Марк Торре потребуют мой контракт у земного правительства, я с успехом могу послать прощальный поцелуй всем моим надеждам на работу в Гильдии службы новостей.

— Я думаю — вряд ли, — произнес я как можно более спокойно.

— Возможно. Посмотрим, — пожал плечами Падма, затем поднял руку, вытянув вверх указательный палец, — Ты видишь этот палец, Там?

Я посмотрел на него. И вдруг он мгновенно приблизился ко мне, вырастая до чудовищных размеров, затмевая все остальное в комнате. И во второй раз за этот день я покинул «здесь» и «сейчас» реальной Вселенной и оказался в иллюзорном мире.

Меня окружили молнии. Сам я находился во тьме, в какой-то бескрайней Вселенной, где меня бросало на расстояния, равные световым годам, и я чувствовал себя вовлеченным в какую-то титаническую борьбу.

Я не сразу понял, что это за борьба. Затем постепенно до меня дошло, что яростные плети молний — не что иное, как отчаянное стремление выжить и победить. Это ответ на попытку окружающей древней, всепроникающей тьмы уничтожить молнии. Но это не было беспорядочной битвой. В ней просматривались стратегия и тактика, подготовленные удары и контрудары.

В одно мгновение мириады голосов еще раз закружились вокруг меня в унисон молниям. И подобно тому, как настоящая молния освещает на миг землю на многие мили вокруг, в каком-то озарении я понял, что происходит вокруг меня.

Я оказался в самой гуще древней битвы человека за выживание и продвижение в будущее. Это была непрекращающаяся яростная борьба звероподобных и богоподобных, примитивных и сложных, диких и цивилизованных организмов, олицетворявших человечество. Вперед, вверх, пока не будет достигнуто невозможное, не будут преодолены все барьеры и тьма не исчезнет.

Голоса участников этой нескончаемой борьбы, длящейся с незапамятных времен, я и слышал в Индекс-зале. Именно в ней экзоты пытались разобраться с помощью своих странных и удивительных психологических и философских чудес. Для того и была создана Конечная Энциклопедия — чтобы расположить на своеобразной карте маршрут всех прошлых веков человеческого бытия, чтобы с его помощью точно вычислить тропу человека в будущее.

Вот что двигало Падмой и Марком Торре — и всеми остальными, включая меня. Потому что каждый из нас, живущих в данный момент на свете, принимал участие в этой битве жизни и был игрушкой в руках судьбы.

Но, осознав это, я понял, что в отношении меня все гораздо сложнее. Потенциально я являлся одной из решающих сил в этой битве, возможно, даже руководил ею. И тогда в первый раз я сжал молнии руками, пытаясь направлять их, заставляя подчиняться моим желаниям и целям.