— Потому, — произнес Кенси Грэйм, — что подобные действия запрещены статьей второй кодекса наемников.

Затем он неожиданно улыбнулся, и напряженность исчезла. Я перевел дух.

— Что ж. — Он поставил свой опустевший стаканчик на стол. — Как насчет того, чтобы отобедать с нами в офицерской столовой?

Я принял его предложение, и трапеза оказалась весьма приятной. Мне предлагали остаться у них на ночь, но я чувствовал, как непреодолимо меня тянет назад, туда, в темный угрюмый лагерь Джозефтауна, к моим врагам.

Я вернулся.

Было примерно около одиннадцати вечера; я проехал сквозь ворота и припарковался как раз в тот момент, когда из штаба Джэймтона кто-то вышел. Плац освещался всего лишь несколькими лампами на стенах, и их свет тонул в мокром асфальте. Я не сразу разглядел, что это Джэймтон.

Он прошел бы мимо, но я двинулся ему навстречу. Ему ничего не оставалось, как остановиться.

— Мистер Олин, — спокойно произнес он. В темноте я не видел выражения его лица.

— У меня есть один вопрос, который мне хотелось бы задать. — Я улыбнулся.

— Уже достаточно поздно для интервью.

— О, это не займет много времени, — Я тщетно вглядывался в темноту, пытаясь разглядеть его лицо, — Я побывал в лагере экзотов. Их командующий — дорсаец. Я думаю, вы это знаете?

— Да.

— Мы побеседовали с ним. У меня возник один вопрос, и я подумал, что должен задать его вам, командующий. Вы когда-либо приказывали своим людям расстреливать пленных?

Странная, короткая тишина воцарилась между нами. Затем он ответил.

— Убийство или издевательство над военнопленными, — произнес он спокойно, — запрещены статьей второй кодекса наемников.

— Но вы-то здесь не наемники? Вы — армейские подразделения, в данное время служащие своей собственной Истинной церкви и своим старейшинам.

— Мистер Олин. — Тон его голоса оставался таким же спокойным, — Господь поставил меня своим слугой и полководцем. И я ни в чем не подведу Его.

Он кивнул, повернулся и, обогнув меня, пошел дальше.

В одиночестве я вернулся в свои апартаменты, разделся и лег на жесткую и узкую постель, которую мне предоставили.

Я лежал, готовясь ко сну и мысленно планируя предстоящий день. Встреча с Падмой неожиданно выбила меня из колеи. Странно, но почему-то я почти позабыл, что его вычисления относительно человеческих поступков могли относиться и непосредственно ко мне. Следует побольше узнать об этой науке — онтогенетике. Если будет необходимо, то от самого Падмы. Но начать надо с обычных, общедоступных источников.