К нам приближался третий сын моих соседей по кантону Большой остров, Мигель де Сандовал. О его судьбе мы не слышали вот уже шесть лет.

— Сэр, госпожа, — произнес он, застывая рядом. — Прошу извинить, что заставил вас ждать. Непредвиденные трудности с транспортом.

— Мигель, — сказал я. — Ты знаком с Амандой Морган?

— Нет, мы не встречались, — ответил он, глядя в лицо Аманды. — Сочту за высокую честь быть представленным вам, госпожа. Мне кажется, вы, должно быть, устали от тех, кто считает своим долгом сообщить вам об удивительном сходстве с прабабушкой?

— Вовсе нет, — весело отозвалась Аманда, протягивая ему руку. — А вы, оказывается, уже знакомы с Корунной эль Маном?

— Наши семьи живут рядом. — Он улыбнулся мне быстрой, легкой, но какой-то очень грустной улыбкой. — Я помню капитана с шести лет, именно столько исполнилось мне, когда вы приехали в свой первый отпуск. Пойдемте, ваш багаж уже в аэробусе.

— В аэробусе? — удивленно переспросил я, двигаясь вслед за ним к одному из выходов.

— Транспортное средство оркестра третьего полка. Это все, что мне удалось раздобыть.

Следуя за нашим провожатым, мы вскоре дошли до маленькой, забитой всевозможным транспортом стоянки. Мигель де Сандовал подвел нас к приземистому, с обрубленным носом летательному аппарату, судя по размерам способному принять на борт до тридцати человек. Правда, сейчас в нем находился лишь один пассажир. На переднем сиденье аэробуса, откинувшись на переборку, отделяющую салон от кабины пилота, сидел экзот в темно-голубой одежде. У него были светлые прямые волосы и лицо человека без возраста, которому вполне можно дать и тридцать, и все восемьдесят. Увидев нас, он поднялся.

— Падма, посланник на Сете, — произнес Мигель. — Могу ли я представить господину посланнику наших гостей с Дорсая: Аманду Морган — советника по контрактам и Корунну эль Мана — старшего звездолетчика?

— О, я знаю об их прибытии, — ответил Падма.

Он не подал нам руки и даже не поднял ее в знак приветствия. Но, как и те просвещенные экзоты, с которыми судьба сводила меня на долгих дорогах странствий, Падма скорее не испытывал в этом необходимости. От него веяло миром и теплом, и всех нас захлестнуло это чувство. Как бы ни повел себя теперь экзот, все казалось естественным и единственно возможным.

Мы опустились на сиденья. Мигель, пригибая голову, нырнул в кабину пилота, и уже через минуту, мягко подрагивая всем корпусом, аэробус взлетел в воздух.

— Это большая честь — познакомиться с вами, — первой заговорила Аманда. — Но гораздо большая честь — то, что вы встретили нас. Что заставило вас проявить внимание?